– Всегда остается место для интерпретаций. Именно поэтому пьеса по-прежнему актуальна и является предметом обсуждений.
– Так я могу сказать профессору Джейкобс, что вы поддержали мою точку зрения?
– Да, конечно. Скажи, что я согласна с тобой.
– Ура! Я так и знал! Знал, что вы меня поймете. Спасибо! – И Малкольм поспешил прочь с довольным видом, переложив на ее плечи ответственность за собственное мнение.
Не в состоянии ждать возвращения в кабинет, Эмма села прямо на пол и оперлась спиной на стену, чтобы читать более свободно. Несколько проходивших мимо студентов вопросительно покосились на профессора Райли, но она их проигнорировала. Описанное Малкольмом дерево определенно было упомянутой в пьесе ивой, в отличие от изображения с фотографий. А еще оставалась вариация с петлей…
Действуя по наитию, Эмма вернулась к рисунку инжира, быстро прочитала его историческое значение и аллюзии, сужая круг возможных версий. Однако имелось еще слишком много неизвестных переменных. Она отложила книгу на пол, вытащила из кармана телефон и нетерпеливо набрала номер. После четвертого гудка послышался спокойный голос Иэна с инструкцией, как оставить сообщение.
– Знаю, ты просил меня держаться подальше от тебя и твоего дела, сомневаясь, что я, бестолковый профессор по литературе, могу чем-то помочь. Но тебе известно обо мне и моих способностях не все. Думаю, что я… Я почти поняла послание, Иэн. Ты должен выслушать мои догадки. И не только выслушать, но и услышать. – Она сделала глубокий вдох, усилием воли останавливая поток слов. – Прости. Это Эмма. Пожалуйста, перезвони мне. – И завершила вызов, после чего поспешила к себе в кабинет, где схватила сумку с курткой, после чего выбежала из здания на яркий солнечный свет, под пронизывающий осенний ветер.
Глава 11
– Детектив Картер? – Дежурный по отделению приблизился к столу Иэна. – К вам пришла посетительница. Профессор Райли. Она утверждает, что может сообщить важную информацию по делу Сары Уэстон.
Иэн слишком быстро вскочил, едва не уронив стул. Майк вскинул бровь, но ничего не сказал.
– Проводите ее в переговорку, – попросил детектив, запоздало добавив «спасибо», когда офицер уже направился к выходу.
– Свидетельница по делу? – небрежным тоном уточнил Майк.
– Возможно, у нее имеется информация. – Иэн постарался говорить равнодушно.
– Ну да, готов поспорить, что так и есть.
Он проигнорировал шпильку напарника и поспешил встретиться с Эммой, не зная, следовало ли начать с извинений или же выговора за прошлый вечер. Чувствуя на себе взгляд Майка, Иэн нерешительно застыл перед дверью, затем выдохнул, расправил плечи и шагнул внутрь. Вряд ли Эмма явилась бы в участок для обсуждения… личных вопросов. Она передала, что хочет сообщить нечто важное, поэтому можно относиться к ней как к обычному информатору: выслушать, придерживаясь профессионального тона. А потом отправить ее домой.
Эмма мерила шагами помещение и тут же обернулась на звук, после чего без всяких вступлений поинтересовалась:
– Ты получил мое сообщение?
– Что? – От растерянности Иэн остановился.
– Я знаю, ты считаешь меня неловким книжным червем, неспособным помочь и без какого-либо опыта в реальной жизни… – Эмма вызывающе вздернула подбородок.
Обвинение произвело эффект резкого толчка под дых, и Иэн тут же утратил свой профессионализм, уступив настоятельному желанию переубедить ее.
– Я совсем не это…
– Не важно. Я пришла не для… – она неопределенно обвела рукой пространство между ними, – выяснения отношений. А в качестве жителя города, располагающего информацией по делу. Так ты меня выслушаешь? Или мне нужно позвонить на «горячую линию» в надежде, что сообщение достигнет ушей кого-то, кто заинтересован в раскрытии преступления?
Речь Эммы – явно отрепетированная – произвела головокружительное впечатление, словно Иэн только что сошел с карусели. Он утратил контроль над допросом еще до того, как успел заговорить. Пришлось напомнить себе: «Просто информатор». Однако слова показались фальшивыми даже самому детективу.
– Зачем? – наконец спросил он. – Вчера вечером ты видела фотографии. И понимаешь, на что способен убийца. Так почему хочешь иметь дело… – он едва успел проглотить фразу «со мной», продолжив: – …с преступлением? Это не одна из развлекательных детективных историй, Эмма. А зловещее, неприятное расследование, которое разъедает душу, заставляя отгораживаться от мира или сходить с ума. Зачем тебе добровольно влезать в это дело?
– Ну ты же им занимаешься, – тихо отозвалась Эмма.
– Пожалуйста…
– Я уже вовлечена, Иэн. – Она глубоко вздохнула, с явным усилием подбирая слова. – Мой мозг… Мой стиль мышления отличается от других людей. Иногда… Сознание просто цепляется за какие-то детали: фразы, образы, нелогичности. И теперь оно сосредоточилось на решении загадки о той мертвой девушке. Я уже не смогу выкинуть ее из головы, даже если захочу. Мозг будет прокручивать одни и те же картинки, пока не расшифрует заложенное в фотографиях послание. Даже если бы я пожелала обратного. Чего я вовсе не желаю, если говорить начистоту. Потому что мне интересно решить эту задачу. Я знаю, что могу это сделать.
Иэн видел, что Эмма ждет его ответа, но слишком отвлекся, пытаясь прочитать подтекст по невербальным сигналам: сведенным бровям, движениям рук, изгибам губ, частоте дыхания, которое ускорилось, чтобы угнаться за потоком ее мыслей. Все выдавало желание быть услышанной, вызвать уважение. Но если с Эммой что-то случится… Иэн усилием воли заставил себя не думать об этом. Зоя была лишь едва знакомой ему девушкой, хотя ее смерть до сих пор преследовала его.
Он напомнил себе о плане: выслушать, отправить домой. Ради блага самой же Эммы.
– Ладно. Итак, цветы Офелии. – Иэн указал ей на кресло.