– А кто-то не успел?
– Ну вот не успели. Те, которых съели! – Бесси весело рассмеялась над своей шуткой, однако я видела страх в ее глазах.
– И давно? С той поры, как не стало Джона Рида?
– О, что вы, мисс, намного раньше. Этот гаденыш и сам пожирал тут всех, кто неудачно попадался на пути. За это мистрис Рид и отправила его прочь из дома, пока соседи не пошли на Гейтсхед с вилами, – ответила она, и наигранная веселость исчезла так же быстро, как появилась. – А он там, в Лондонах-Парижах, к тому же пристрастился к морфию и прочим лекарствам, от которых сходят с ума. И совсем слетел с катушек. Его же не казнили только благодаря матушкиным деньгам. Все распродала, трижды, если не больше, вытаскивала его из-под топора палача.
Я устало кивнула. Само собой, она же его мать.
– Знаете, как их казнят, мисс Эйр? Топором, как раньше. Это вам не виселица. А то и нанимают убийц, которые выслеживают бедолаг и проворачивают им нож в брюхе.
Я промолчала. Милая Бесси, безусловно, осуждала этих наемных убийц, которые могли охотиться на ее нерадивого хозяина.
– Когда он начал таиться, весь безумный от лауданума, то пожирал крыс. Представляете себе? Какая жалость… Там его и нашли – в какой-то каморке, среди надкусанных трупиков крыс, с белой пеной у рта. Врач сказал мистрис Рид, что от проклятого опиума мистер Джон и скончался. Но только Роберту моему по секрету прошептал, когда курил с ним у коляски, что нечисто все там, ох, нечисто, мисс Эйр.
Она на минуту замолчала, словно подчеркивая степень драмы. Но я уже знала, что последует дальше. Нас этому учили.
– Когда он раздел донага мистера Рида, уже покойного, то увидел маленький след от укола в пупке, совсем крошечную точку, которую не такой придирчивый врач и не заметил бы. Должно быть, те убийцы, наемники, нашли его и прикончили. Какая жалость!
Мне пришлось кивнуть, хотя я жалела лишь о том, что Джон Рид умер не от моей руки.
Где-то в доме раздался протяжный вой. Дети Бесси встревоженно подбежали к матери.
– Мы стараемся больше гулять, детям полезен воздух, – устало сказала она. – А в доме так нервно, что они в постоянном расстройстве. Однако нам все равно пора идти. Хочу, чтобы вы успели выпить чаю и отдохнуть с дороги. Вы еще послушаетесь свою старую няню, мисс Эйр?
– Да, Бесси, я буду послушна как в детстве.
Она тихо рассмеялась.
– Вы никогда не были послушным ребенком, Дженни. Вы были упрямицей… Но, ах, какой же милой и хорошей девочкой вы были! Моя дочь совсем на вас не похожа, но я назвала ее вашим именем и иногда все же вижу в ней ваши черты. Словно и не было всех этих лет и потрясений – и Дженни Эйр снова здесь, сидит на постели и смотрит на сад за окном.
В доме Бесси поставила сервиз на стол, нарезала несколько ломтей белого хлеба, так что аромат разнесся по всей комнате, поставила масло и пирожки с капустой, а для профилактики отвесила подзатыльников маленьким Роберту и Дженни, чего никогда не позволяла себе со мной в прежние дни.
Мы беседовали около часа. Она расспрашивала про Торнфилд, а я отвечала так, как считала нужным ответить: хозяин – хороший человек, обходится со мной ласково, и я довольна своим местом. Гости хозяина изящны и блистательны, а моя воспитанница – такая же несчастная сиротка, какой была я.
– Вам надо сначала пройти в столовую, – сказала Бесси, когда чай был выпит, а хлеб съеден. – Там должны быть юные госпожи.
Я покорно вошла в столовую. Все здесь было как прежде. Вот ковер, на котором когда-то стоял мистер Брокколихат. Вот книги в шкафу – в том же порядке, словно никто, кроме меня, никогда их не касался.
Но вместо тети Рид в комнате сидели две молодые девушки. Одна статная и красивая, почти как мисс Ингрэм, но с более строгим лицом. Она была одета в простое черное платье с высоким воротником, завязанным почти под подбородок. Гладко убранные волосы были перевязаны черной лентой. Я узнала в девушке мисс Элизу, хотя она сильно изменилась за эти годы.
Вторая, мисс Джорджиана, оказалась полной цветущей девицей с прекрасными, идеальными чертами лица, томными глазами и курчавыми светлыми волосами. Ее траурное платье было сшито по последней парижской моде, и образ ее резко контрастировал с пуританским видом старшей сестры.
Обе они встали при моем появлении, хором назвали меня «мисс Эйр» и высокомерно оглядели с ног до головы.
– Как здоровье мистрис Рид? – спросила я прямо.
– Матушка очень больна, – ответила Джорджиана, – и вряд ли сможет принять вас сегодня.
– Однако вы бы очень выручили меня, мисс Джорджиана, если бы поднялись наверх и сообщили ей обо мне. Ведь мне известно, что мистрис Рид очень хотела зачем-то видеть меня, и для этого я приехала издалека.
– Маман не любит, когда ее тревожат по вечерам, – сказала Элиза.
Я спокойно скинула плащ, капор и перчатки, положив их на диван, и отправила со своим поручением Бесси. Я проехала сотни миль, чтобы увидеть больную тетку, и должна была дождаться здесь ее смерти, в скором наступлении которой более не сомневалась ни на мгновение. Так какое мне дело до ее глупых дочерей?
Позвав ключницу, я приказала приготовить для меня комнату, сообщив, что намерена пробыть здесь около двух недель.