Когда мне предстояло покинуть Ловуд, директриса, прекрасно зная о наших тайных занятиях и уготованной мне миссии, все же напутствовала меня как будущую гувернантку, как этого требовал порядок.
– Те, кто будет нанимать тебя на службу, Дженни, – говорила она за столом в своем кабинете, когда я сидела перед ней с вышиванием, – постараются повесить на твою белую шейку не только учение и воспитание своих чад, но и многие другие обязанности, дабы сэкономить на прислуге или просто иметь возможность лишний раз помыкать тобой.
Я внимательно слушала.
– Не соглашайся ни на что, кроме своих прямых обязанностей гувернантки. Если только один раз ты из слабости духа, сострадания или стремления понравиться согласишься на какое-нибудь постороннее дело, в следующий же день тебе будут давать поручения самые разные, и их станет настолько много, что ты не сможешь успевать учить детей, а спросят с тебя как с горничной или экономки.
Здесь, в Торнфилде, я быстро забыла слова мисс Темпль, покоряясь сердцу. Подумав об этом, я взглянула на мистера Мейсона, собираясь вновь омыть его лицо водой. На меня смотрели безумные глаза человека, который еще ничего не понял. Но скоро он поймет. До рассвета еще далеко, а луна полна…
Я успела выхватить флакон с посеребренной водой за мгновение до того, как мистер Мейсон бросился на меня, пытаясь схватить мою руку. Отпрыгнув на два шага назад, я зубами вытащила пробку из флакона и выплеснула воду прямо в лицо приблизившегося ко мне оскалившегося мужчины, прямо на его раны.
Кровь зашипела, пузырясь розовой пеной. Он взревел. Из-за перегородки мужчине вторил рев зверя, поразившего его. Но тот, другой зверь не интересовал сейчас Ричарда Мейсона, ему была нужна добыча – я.
Выудив кинжал из рукава, я полоснула воздух. Ноздри мужчины затрепетали. Его тело корчилось, меняя форму, и мистер Мейсон кричал от мук первой трансформации, которая пугала его самого.
Я сделала выпад вперед и вонзила кинжал в его плечо – то самое, в которое пришелся укус. Кинжал вошел в рану как в масло, оборотень взвыл и рванулся на меня, а я, обогнув его, сделала шаг назад, к тому креслу, в котором он, обессиленный, сидел еще несколько минут назад, чтобы взобраться туда и оказаться выше своего противника. И поскользнулась в луже крови, растянувшись на полу и ударившись затылком о подлокотник.
Если бы мистер Мейсон был опытным оборотнем, то обязательно напал бы на меня. Но он корчился от боли и пока еще сомневался в своих силах. Я поднялась, ухватившись окровавленной рукой за край кровати, и сделала два шага к нему.
Мистер Мейсон стоял напротив окна, освещаемый полной луной. Спина его ссутулилась, лопнувший по швам костюм свисал лохмотьями. Мне нужно было вонзить кинжал в шею как можно глубже. Но мой противник взглянул на меня безумными глазами и, зарычав с болью и отчаянием, которые заставили мое сердце сжаться, бросился в окно, вылетев из него вместе со стеклом.
Я выругалась, забыв про приличия, и высунулась в окно. Получеловек-полуволк, хромая на четырех конечностях, убегал в долину.
Через час мистер Рочестер привез врача, который больше никому не был нужен.
Они застали меня сидящей на подоконнике, растрепанной и окровавленной.
– Ну, Картер! Живее! – вскричал мистер Рочестер. – Видите же, она истекает кровью!
– На самом деле я не вижу никакой опасности, – сказал доктор, осмотрев меня. – Ни одной раны у этой девицы нет. Эта кровь – не ее, а, должно быть, того мужчины, к которому вы меня везли. Впрочем, очевидно, что девушка должна быть очень напугана.
– И это вся ваша наука?! Напугана! Конечно, она напугана, взгляните на нее!
– Но где же сам пострадавший?
– Дженни, где Мейсон? – обратился ко мне мистер Рочестер.
– Он ушел, сэр.
– Ушел? Как ушел? Куда?!
– В окно. – Я показала на разбитое окно и внимательно посмотрела ему в глаза.
– Да что за чертовщина здесь происходит?! – вмешался доктор.
– Никакой чертовщины в этом поместье нет, Картер! Ясно вам? Сами же сказали, что девушка напугана. Видите, она бредит! А вы стоите тут и утомляете ее. Раз уж ваши услуги никому тут не нужны, убирайтесь ко всем чертям со своими пробирками и мензурками.
Небо начало светлеть. Мы неслышно спустились, выпустив доктора, и я собиралась вернуться к себе, чтобы смыть кровь и восстановить дух.
– Идите сюда, Дженни, – сказал мистер Рочестер, стоя у отворенной калитки. – На свежий воздух. Этот замок – тюрьма. Разве вы этого не чувствуете?
– Нет, сэр, ваш дом представляется мне великолепным местом.
– Глупое дитя! Очевидно, что вы, как и все женщины, падки на блеск и мишуру! Вам и в голову не может прийти, что под этими золотыми карнизами живет тьма!
– Отчего же, – раздраженная от усталости, парировала я, – сегодня я видела эту тьму. И кровь.
Он затравленно посмотрел на меня.