– В чем дело? – спросила я. – В чем виноват этот ребенок?
– Этот поканец уклал леденец! Волищка! Вот ты и попался! Сдохнещ-щь в ляботном доме!
Я выудила из кармана несколько монет, по меньшей мере вдвое больше, чем должен стоить леденец на палочке, и отдала женщине. Торговка усмехнулась, что-то пробормотала и, погрозив беспризорнику кулаком, удалилась. Ребенок, вжав голову в плечи, рванул с места, но я крепко ухватила его за рукав растянутого пиджака, великоватого эдак размера на три.
– Не сдавайте меня в работный дом! – пискнул беспризорник. – Я не украл этот пиджак, он ничей, я его нашел.
– Я никуда тебя не сдам, – ответила я, отходя в сторону. Прилично одетая женщина и оборвыш привлекали слишком много внимания. Мы встали под крышей мясной лавки, убедившись, что с нее не капает. – Сколько тебе лет?
– Девять.
– Есть ли у тебя родители или близкие? А быть может, и дальние родственники, которые могут позаботиться о тебе?
– Нет родителей, – еще ниже опустив голову, ответил он. – А родственники… тоже нет.
Я не стала задавать лишних вопросов, потому что знала, как тяжело отвечать на некоторые из них.
– Вам-то что? – с вызовом спросил мальчишка, вновь безуспешно пытаясь вывернуться из моих рук.
– Я хочу помочь.
– Вы уже помогли, – сказал он и, достав из кармана облепленный крошками леденец, протянул его мне. – Вот, это ваш, вы купили.
– Я купила его тебе.
– И что теперь? – огрызнулся воришка. – То есть спасибо! Я не просил. Но спасибо. Теперь идите своей дорогой, мистрис.
– Пойду, – согласилась я. – Если ты обещаешь не воровать.
– А как жить?
– Знаешь, где дом с желтым балконом?
Он кивнул.
– Найди меня там. Только не попадайся на глаза сторожу.
Я разжала пальцы, и мальчишка выскользнул из моих рук, как юркая крыса, скрывшись в ближайшей дыре в заборе.
Внезапно где-то с другой стороны раздался женский крик. Рынок на мгновение затих, а затем зашумел и заволновался. Некоторые торговцы, прихватив свой товар, побежали в ту сторону, откуда кричали. «Может ли любопытство быть дороже денег?» – спросит меня читатель. Могу заверить, что часто оно становится дороже самой жизни.
Пройдя через ряды плетеных корзин и скарба старьевщиков, продававших все, что могло попасться им под руку, я попала в подворотню. В ноздри ударил затхлый воздух, пропитанный запахом мочи и кислого сидра. Пришлось подобрать юбку повыше, чтобы не запачкать ее еще больше.
Когда я вышла из подворотни на улицу, на меня посмотрела лошадь. Я встретилась с ней глазами. Она лежала, повалив телегу, в которую была запряжена, тяжело дышала и жадно искала хоть кого-нибудь, за кого можно уцепиться взглядом. Поняв, что я смотрю на нее, лошадь жалобно заржала. Изо рта и ноздрей животного хлопьями выходила розовая пена.
– Бешеная, бешеная, – шептали люди и боязливо расходились.
Пора было уходить. Я могла бы достать револьвер и пристрелить несчастную, чтобы прекратить это. Ночью я бы сделала именно так. Но при свете дня… Увы, я всего лишь женщина. К лошади уже бежали констебли. Оставалось надеяться, что они избавят ее от мучений как можно быстрее.
Четвертого дня я читала в «Таймс» о любопытных опытах некоего месье Пастера из Парижа. Он уверяет, что бешенство, которое, как известно, смертельно для всех, кто поражен им, можно излечить. Этот господин проводит опыты, тратя собственные немалые средства, поскольку научное сообщество считает его смешным чудаком. Я же считаю, что бешенство и оборотничество, ставшее проклятием нашей нации, родственны и даже, возможно, являются двумя проявлениями одного недуга.
Из этих мыслей меня выдернула тревога. Я как будто ощутила чей-то взгляд, обращенный на меня сзади.
«Остерегайтесь смотрящих в спину», – вспомнились мне слова Шарлотты. Я резко обернулась. Позади меня шумела улица, двигались повозки, ходили люди. На перекрестке остановился кэб. Дворняга с рваным ухом перебежала дорогу.
Солнце скрылось за тучи, внезапно пришедшие с Темзы. Того и гляди пойдет дождь. Пожалуй, пора возвращаться, утро было насыщенным. И навело на разные мысли…
Благополучно добравшись до отеля, я поздоровалась с регистратором в приемной, выдавшим мне ключ, и прошла в свой номер. На столе все так же лежало письмо, ожидающее своего часа. Что ж, есть одно безотказное занятие, которое помогает скоротать долгие часы бессмысленного ожидания.