Я оттолкнула ее руку и еще громче разрыдалась.
– О Хелен, зачем ты пришла к подлой лгунье? Все теперь знают об этом!
– Все ли? Многим миллионам людей неизвестно даже о существовании нашей школы!
– Какое мне дело до тех миллионов, если все девочки здесь считают меня лгуньей?!
– Успокойся и встань, – с легким раздражением сказала Хелен. – Никто здесь тебя лгуньей не считает. К тебе стали бы плохо относиться, если бы мистер Брокколихат хвалил тебя! А его поругание – верный признак того, что ты добрый человек.
Не поверив счастью, которым внезапно обернулась моя беда, я снова зарыдала, в избытке чувств размазывая слезы по лицу.
В эту самую минуту дверь в залу отворилась, и в проеме ее оказался сам мистер Брокколихат.
– Она еще не успокоилась? – спросил он, направляясь ко мне. – Экая рева.
Позади него шли две старшие девочки, те самые, которые водрузили меня на скамейку.
– Берите ее под руки и ведите в подвал. И не вздумайте кричать, мисс Эйр, а то перебудите всю школу. Никто не сделает вам ничего дурного.
Окончательно смешавшись, я постаралась унять свои рыдания и позволила девочкам увести меня. Спустя два коридора, несколько лестниц с неровными ступенями и затхлых поворотов мы попали в тайное сердце Ловудской школы.
Подвал оказался на удивление светлым: в нем горело намного больше свечей, чем зажигали нам для занятий арифметикой и шитьем.
– Не стойте столбом, Джейн Эйр, – сказал за моей спиной мистер Брокколихат. – Вы достаточное время праздно стояли сегодня. Настало время для работы. Понимаете ли вы, зачем вы здесь?
– Нет, сэр, – ответила я.
Другие девочки – моего возраста и старше – воспользовались случаем, чтобы присесть, не имея на то позволения попечителя, учительниц и классных дам. Некоторые сели прямо на пол. И почти все они были неподобающе одеты – в обтягивающие трико, не скрывающие форм, и в простые свитера без воротничков и манжет. Лишь Хелен и две девочки, которые привели меня, оставались в форменной одежде школы, но и те, спрятавшись на некоторое время за широкой ширмой, вышли из-за нее в одеждах, более приличествующих мужчинам, готовящимся ко сну.
Мистер Брокколихат присел на бревно, стоящее на ножках вдоль стены, и приказал мне подойти ближе.
– Мистрис Рид не известила меня о том, что вы воровка, Джейн Эйр.
– Я не воровка! – возразила я, глотая подступившие слезы.
Неужели этот безжалостный человек привел меня сюда для того, чтобы еще больше оболгать и унизить? Неужели эти девочки приготовили мне какое-то наказание в этом странном месте?
– Положим, вы не воровка. Но тогда будете говорить, что книгу Абрахама Ван Хельсинга, которую вы прячете под матрасом и читаете, конечно нарушая режим школы, вам подарила ваша благодетельница?
Одна из старших девочек подошла к нам и отдала попечителю мою книгу.
– Нет, сэр, – ответила я, опустив голову. – Эту книгу я нашла среди своих вещей, только когда приехала сюда. Думаю, что в мой багаж ее положила моя няня Бесси, зная, что мистрис Рид и ее дети не читают книг и не хватятся пропажи.
Едва я закончила говорить, острый страх пронзил меня, заставив вздрогнуть.
– Умоляю вас, сэр, если есть в вас что-то человеческое, не сообщайте мистрис Рид, что это Бесси подложила мне книгу! Я не хочу, чтобы ее наказали или погнали с работы. Я не вынесу, если из-за своей доброты ко мне Бесси будет скитаться по пыльным дорогам и подбирать объедки из канав! Лучше скажите тете, что это я украла книгу, и примерно накажите меня!
– Что-то человеческое во мне есть, – холодно отметил мистер Брокколихат. – И вы будете наказаны за подобную дерзость. Однако мы здесь собрались не по этой причине. И точно не из-за книги, с которой Джейн Эйр прячется по углам.
Он встал, подошел к шкафу, стоявшему в дальнем углу подвала и доверху набитому книгами, и поставил мою книгу на свободное место.
– Вы сможете читать ее здесь, когда это вам понадобится, как и любые другие книги. Разумеется, не пренебрегая учебными занятиями и прочей работой, которую должны выполнять все воспитанницы школы.
Окончательно растерянная, я молча стояла и ждала, что же еще скажет этот странный человек в этом странном месте. Девочки тихо перешептывались между собой.
– Прискорбно, мисс Эйр, что вы считаете меня не только нечеловеком, но еще и идиотом. Поскольку я должен быть именно идиотом в эталонном, медицинском значении этого термина, чтобы не видеть собственными глазами того, что находится на виду. Разумеется, я знаю, что ваша благодетельница ненавидит вас. Как знаю и то, что мистрис Рид – вервольф. И причины выписки из школы вашего кузена Джона Рида мне тоже хорошо известны. Этот юный господин слишком пылко отдавался страстям своим. Не скрою, некоторые суммы денег помогают закрыть глаза кому угодно, но смерть от зубов зверя одиннадцати мальчиков в школе заставляет отказаться от любых средств и грозит попечителям школы настоящими проблемами. Взрослыми проблемами, мисс Эйр. А также плачем бестолковых и безутешных мамаш.
Мистер Брокколихат топнул ногой, и девочки сразу же перестали шептаться.