Джейн Эйр – охотница на оборотней: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Что?..

– Мистер итальянец не зря назвал вас проницательной особой.

– Откуда вы меня знаете? – Я встала и позволила себе говорить громче, чем полагается благовоспитанной женщине. – Кто вы? Как ваша фамилия?

Но Шарлотта лишь улыбнулась, подмигнула и вышла вон под звон дверного колокольчика.

Опустившись обратно на стул, я сделала глоток остывшего чая и, достав из кармана юбки блокнот и карандаш, написала в самом верху чистой страницы: «Шарлотта» – и поставила вопросительный знак. Очень большой и изогнутый, горбивший спину, как зверь, склонившийся над своей жертвой.

Сделав отступ, я отметила ниже еще и таинственного «мистера итальянца». Этот загадочный человек должен быть знаком и с Шарлоттой, и со мной. Однако я знала лишь одного итальянца, от мыслей о котором по спине пробежали мурашки. Мистер Брокколихат.

Глава 3

Впервые я имела удовольствие познакомиться с мистером Брокколихатом вскоре после встречи с призраком дяди Рида, явившимся мне в Красной комнате.

Говорят, что меня вынесли оттуда без чувств и в течение дня я металась в беспамятстве. Должно быть, состояние мое вызывало такую тревогу, что мистрис Рид даже решилась пригласить доктора. Я слышала, как доктор, осмотрев меня и выйдя за двери, говорил ей, что больной требуется покой. И поскольку доктор стоил дорого, мистрис Рид сочла необходимым выполнить его рекомендации. Поэтому целых шесть дней никто не распекал меня, и даже кузен Джон, однажды ворвавшись в мою комнату со злобным оскалом, был немедленно выдворен оттуда бдительной хозяйкой дома.

Бесси и мисс Аббо были добры и ласковы ко мне, приносили десерты с общего стола, наливали свежий чай при первой возможности и говорили, как я мила и послушна. Однако забота и ласка запоздали и не могли уже отогреть моего сердца.

Помню, как, сидя в комнате прислуги, куда была перенесена моя постель, читала я «Жизнь оборотней и вурдалаков», но теперь книга эта не вызывала во мне живого интереса, не разжигала детское воображение. Она казалась жутким сборником страшных историй, лишающих всякой надежды и жажды жизни. Я захлопнула книгу и положила на стол подле нетронутых утиного паштета и белого хлеба, принесенных мне к ужину.

Бесси меж тем навела порядок в комнате, вымыла руки и, открыв в комоде ящик, наполненный разными блестящими обрезками, принялась мастерить новую шляпку для куклы Джорджианы. По обыкновению, она всегда сопровождала это занятие простонародными песнями, и тот день не стал исключением:

Когда на следующий день доктор пришел, чтобы поговорить со мной, проникнувшись его доверием и вконец измучившись от тоски, снедавшей меня, я открылась ему, высказав все, что копилось на душе: что нет у меня родного человека, который любил бы меня, что жизнь в доме этом для меня – мука и я бежала бы отсюда куда глаза глядят.

Не забыла я упомянуть и про убийства животных на дворе нашем, и про звериный рык, доносящийся из детской моих кузин, и про волчий оскал изводящего меня Джона Рида. Последнее расстроило доктора. Он приказал слугам напоить меня успокоительным чаем и ушел. Однако коляска его выехала за ворота только спустя час с четвертью. Значит, все это время он говорил с моей тетей. И говорил, очевидно, обо мне.

Прошло еще несколько дней, во время которых жизнь моя была так же спокойна и безрадостна. Элиза во дворе кормила своих кур и гусей – занятие, которому она отдавалась с хищным упоением. Мистрис Рид рассказывала гостям дома, что ее нежная дочь делает это с целью коммерции – чтобы продавать яйца да тушки птиц.

Гости умилялись и прочили мисс Рид большие успехи в торговых сделках, однако всем в доме было известно, для чего на самом деле она откармливает птицу… Иногда по ночам куры и гуси тревожно вскрикивали, а затем наступала мертвая тишь. Не каждый раз утром садовнику удавалось успеть замести кровавые перья, пока никто не выглянул в окно.

Наблюдая за кормлением несчастных белоснежных кур с красными гребешками, я увидела, как во двор въехала коляска.

К тому времени прошло без малого три месяца, как меня ни разу не вызывали к мистрис Рид. Однако вбежавшая в комнату Бесси, коротко проворчав о моей неряшливости, сорвала с меня передник, спешно умыла меня, обтерев лицо и руки полотенцем, расчесала волосы и, потуже затянув корсет, вытолкала за двери, объявив, что меня давно дожидаются в столовой.

– Вот эта девочка, – сказала мистрис Рид, как только я вошла в столовую.

Тетя сидела у камина, а напротив нее стоял мужчина – высокий, худой, закутанный в соболиную шубу. Лицо его было словно вырублено в дубе грубым инструментом. Скульптор, создававший эти черты, не счел нужным потратить время на более тонкую работу. Черные густые волосы господина были кудрявы и непокорно торчали вверх.

Я могла бы даже поразмышлять, что ввиду этой особенности гость мистрис Рид не имел возможности носить никакого другого головного убора, кроме высокого цилиндра, который он сейчас держал в руках, однако таким размышлениям мне довелось предаться позднее, так как мужчина с презрением осмотрел меня с ног до макушки.

– Как вас зовут, девочка? – с легким акцентом спросил он.

– Джейн Эйр, сэр.

Разговор с этим господином не задался. Он спрашивал, хорошая ли я девочка, а меж тем я прекрасно понимала, что мистрис Рид уже успела очернить меня в его глазах. Странный человек долго рассказывал, что нет ничего хуже дурного ребенка, а особенно дурной девочки, и принялся пугать меня адом.

– Что вам нужно делать, чтобы избежать вечных мук в аду?

– Полагаю, быть здоровой и не умирать, – ответила я, и высокий господин хмыкнул.

– В своем письме, мистер Брокколихат, я сообщала вам, что девочка эта не отличается добродетелями, – сквозь зубы заявила мистрис Рид. – Поэтому я прошу вас: как только она поступит в школу под ваше покровительство, пусть надзирательницы будут особенно строги к Джейн и по возможности в случае порки дают ей на четыре удара розгами больше, чем это полагается для остальных воспитанниц за схожие проступки: по одному удару за меня, моего сына и двух моих прекрасных дочерей. Мы так настрадались от ее пороков, что подобная плата была бы справедливой.

– Всенепременно, – заверил джентльмен. – Можете не сомневаться, что ваше особое пожелание будет исполнено исключительно аккуратно. Но позвольте же спросить, мистрис Рид: какие пороки присущи этому созданию?

– К великому моему сожалению, пороки эти чрезвычайно разнообразны и так многочисленны, что перечислить их все будет затруднительно, – важно ответила моя тетя. – Девочка эта лжива и двулична, воровата и склонна к интриганству и кровавой жестокости. Третьего месяца она жестоко избила моего сына Джона и, если бы слуги наши не бросились на помощь, обязательно убила бы его.

– Это ложь! – крикнула я.