Он говорил, как остальной
Народ, но с разницей одной:
Нашла себе в нём, видно, лоно
Былая башня Вавилона.
Учёные так говорят,
В речах мешая склад и лад.
Смесь греческого и латыни
С английским, словно на сатине
Вельветовые латки, слух
Корёжила: засилье двух
Наречий убивало третье.
Так закрывают ствол поветья,
Так каменщики башни той,
Видать, общались меж собой,
Так Цербер говорит в Аиде
С тенями, в них людей не видя.
В своём заводе Гудибрас
Имел завидный слов запас,
Не делая меж них различий.
Язык был не людской, а птичий
Какой-то. И к тому ж охоч
До новых слов он был. Точь-в-точь
Как иностранцы, только в оных
Ума был нуль. Нет в эмбрионах
Ума. Неологизмы все
Окатыши на полосе
Морского пляжа. Ими можно,
Наверно, если осторожно,
Полировать прононс, как грек
То делал древний[5]. Но разбег
[5] Великий афинский оратор Демосфен.