Страну всю, мир воспринял он
Как должное. Свой легион
Он распустил. Рекут, что крысы
По части ихней антрепризы
На водных или на земных
Все делятся. Наш рыцарь лих
В обеих был стихиях – мира,
Как и войны. Моя тут лира
Молчит, что было в нём важней —
Ум или сила. До корней
Волос он гневался, но всё же
Отходчив был. Таких вельможи
Зовут кретинами. Монтень
Играл так с кошкой[4]. Та ж за пень
Его держала. Гудибраса
Она б сочла за лоботряса,
Хоть этим именем владел
Вершитель многих славных дел.
Короче, не был он кретином,
А лишь стыдливым, не бесчинным.
Точней, употреблял свой ум
Лишь иногда и наобум.
С умом – точь-в-точь как с верхним платьем,
Мы лучшее своё не тратим
На будни, надевая лишь
По праздникам. Он не тупыш
Отнюдь. По-гречески кого ни
Уделал он. Визжат хавроньи
Вот так естественно. Латынь
Он знал, как дрозд своё динь-динь.
[4] Мишель де Монтень говорил: «Когда мы с кошкой играем, ещё вопрос, кто с кем играет – я с ней или она со мной».