Мнимое спокойствие этого места нарушали только приглушённые стоны, которые доносились из-за стены, где располагался общий зал. Вскоре бумажная ширма, которая заменяла двери, задрожала, и в комнату вошла Ань Иин, держа в руке окровавленные повязки.
– Дедушка, там нужна твоя помощь! – Она опустила взгляд в сторону Ван Юна, и на её заметно осунувшемся лице промелькнуло подобие радости. – Глава Ван, вы очнулись!
Её шею покрывали синеватые кровоподтёки, глаза казались тусклыми и воспалёнными, а забинтованная левая рука висела неподвижно, уложенная в перекинутый через плечо платок.
– Хорошо, что вы живы! Мы уже подумали, что наш шисюн тоже не выкарабкается… – начала говорить Ань Иин, но прикусила губу и тихо добавила: – Многие погибли.
– Кто?
На войне он слишком близко познакомился со смертью и помнил тот отпечаток, который она накладывала на лица выживших, поэтому мог по одному виду целительницы определить, что во время нападения на деревню Юэ умерли не просто многие, ушёл кто-то важный. В средний даньтянь словно протиснулась рука, которая раздвинула рёбра и сжала сердце в крепкой хватке: он и правда боялся услышать имя своей названой сестры.
– Дуань Хэн, – с трудом выговорила она, и её губы задрожали, словно Ань Иин собиралась заплакать. Опустив глаза в пол, юная целительница прошептала: – Это я виновата. Я сказала, что прослежу за всеми из нашего отряда, но, когда мы столкнулись с первой волной яогуаев, нас сразу разделило! – Она бросила окровавленные бинты на пол и приложила ладонь к щеке, на которой слабо поблёскивало клеймо. – Если бы я была рядом, когда Дуань Хэн попал в окружение цзянши, то я сделала бы всё, чтобы его спасти! Он для меня…
Послышался всхлип. Слёзы всё же брызнули из глаз Ань Иин, и она непонимающе посмотрела на свою влажную руку, которую только что прижимала к лицу. Ван Юн не знал, что происходило между этими двумя соучениками, но по её слабому голосу, наполненному отчаянием, мог догадаться. У него в груди потяжелело.
– Он для меня сделал очень многое! – продолжила Ань Иин, снова указывая на свою щёку с мерцающим иероглифом. – Когда все молчали и делали вид, что не замечают очевидного, Дуань Хэн находил правильные слова. Он не притворялся, что клейма на моём теле не существует, но всегда говорил, что я всё равно прекрасна.
Ань Иин ещё раз всхлипнула и вдруг разразилась громкими рыданиями. Не ожидая такого поведения от своей всегда спокойной и молчаливой внучки, целитель Ань растерялся и спустя несколько долгих мгновений положил морщинистую руку ей на плечо:
– Успокойся, Иин, здесь не место для этого.
– Почему именно он?! Почему всё это произошло с нами?!
Никто не собирался винить её за слёзы.
Ван Юн приподнялся на локтях, с трудом удерживая себя в таком положении, и обратился к целительнице:
– Плохое просто иногда случается. Достойные люди часто уходят, хотя не заслужили смерти. Ты не виновата ни в чём, Ань Иин.
– Я оказалась слишком беспечной… Сначала я думала, что с помощью своей ци смогу сотворить невозможное и спасу всех, кто лежал у западных ворот, но у меня ничего не получилось. Я видела остекленевшие глаза Дуань Хэна, я вливала в него энергию до тех пор, пока ноги не подкосились, но он уже был мёртв. Путь Лунной тени? Ха… Какой в нём смысл, если мы никогда не встретимся друг с другом снова.
– Даже если так, мы должны продолжать жить.
– С дырой в груди?! – Ань Иин еле двигала бледными губами, и её лицо в полумраке казалось застывшей глиняной маской.
– С дырой в груди. Боль не позволит тебе забыть о человеке, которого ты любила.
Похоже, именно эти слова были верными, и целительница затихла, стирая слёзы со щёк. Раньше она видела лишь смерти незнакомых людей, но теперь в ней навсегда что-то изменится: старое надломится, и на том самом месте, где когда-то обитала надежда, родится твёрдая решимость, которой не хватает новому поколению заклинателей.
– Ты уже два дня не выходила из лазарета, поэтому усталость берёт своё, – сказал ей целитель Ань и мягко погладил внучку по плечу. – Иди поспи хотя бы до следующей стражи, я справлюсь здесь один.
На удивление, Ань Иин не стала спорить, как будто истратила все силы, пока плакала, и стыдливо опустила голову:
– Простите меня. Целители всегда должны сохранять хладнокровие, а я не справилась даже с этим…
– Ты хорошо держалась, Ань Иин.
– Спасибо вам, шисюн.
Когда она скрылась за ширмой, Ван Юн потёр веки и снова откинулся на твёрдую подушку, вытесанную из бамбука. Он не ожидал, что придётся сразу после пробуждения стать свидетелем чьего-то горя, но просто не мог остаться в стороне, поэтому сильно утомился после разговора с Ань Иин.
– Что с Мэйфэн? – спросил он, прикрыв глаза.
– Жива, но серьёзно пострадала.
Услышав слова целителя Аня, Ван Юн сразу перевернулся на бок и снова попытался подняться, но руки и ноги не слушались. Он с трудом сел на колени и из-за собственного бессилия ударил ладонью о циновку:
– Я пойду к Фэн Мэйфэн!