— Под наблюдением — не в темнице?
— Не в темнице.
— Спасибо.
— Это не доброта.
— Я уже поняла, что у вас тут доброту выдают по большим праздникам.
— И редко.
На этот раз это точно была почти шутка.
Я не улыбнулась только из принципа.
— Ещё одно, — сказала я.
— Разумеется.
— Вы не будете заставлять меня давать брачные клятвы, участвовать в обрядах, подписывать новые документы или изображать нежность без предупреждения.
Он смотрел на меня очень спокойно.
Слишком спокойно.
— Нежность без предупреждения?
Я почувствовала, что краснею, и возненавидела этот мир, платье, ситуацию и собственное лицо одновременно.
— Вы понимаете, что я имею в виду.
— Боюсь, мне нужно уточнение.
— Не нужно.
— Для договора — нужно.
— Не прикасайтесь ко мне на людях, если это не необходимо для этой вашей политической видимости. А если необходимо — предупреждайте.
Вот теперь он смотрел уже не как князь на проблему.
Как мужчина на женщину, которая только что обозначила границу в мире, где границы за неё давно рисовали другие.
— Согласен, — сказал он тише.
Я не ожидала, что это слово прозвучит так.
Без насмешки.
Без раздражения.
Почти с уважением.
И от этого моя злость чуть сдвинулась, освобождая место чему-то более опасному: вниманию.
— Взамен, — сказал Дарен.
Конечно.