— Позволите взглянуть на кольцо?
Слово «позволите» прозвучало так непривычно, что я не сразу поняла, что это вопрос.
Мужчина, который мог приказать мне сесть, остаться, выйти, замолчать и стать его невестой до Совета, теперь спрашивал разрешение прикоснуться к моей руке.
Опасный контраст.
Очень опасный.
Я медленно протянула ладонь.
— Можно.
Он взял мою руку осторожно.
Его пальцы были тёплыми. Странно. Я ожидала холода. От северного князя, проклятой печати, серых глаз и всей этой мрачной эстетики Вейрхольма. Но кожа у него была тёплой, ладонь сильной, и это простое человеческое тепло почему-то сбило меня сильнее, чем магия.
Дарен наклонился над кольцом. Не надо мной. Но расстояние всё равно стало слишком маленьким. Я чувствовала запах дыма и снега, слышала его ровное дыхание, видела тонкий шрам у основания большого пальца на его левой руке. Обычная деталь. Нечаянная. И от этого он на секунду перестал быть только князем из страшных слухов.
Кольцо вспыхнуло синей искрой.
Дарен нахмурился.
— Что?
— Оно признало не только доставку.
— А что ещё?
Он не отпустил мою руку сразу.
— Дом.
— В смысле?
— Обычно брачная печать южного договора гаснет после передачи. Она не должна отвечать внутри Вейрхольма. Тем более на вас.
— То есть даже кольцо нарушает правила?
— Похоже, вы заразительны.
— Я предпочитаю слово «впечатляюща».
Он поднял глаза.
И вот тут романтика, которую я изо всех сил не собиралась пускать в комнату, всё равно просочилась через щель.
Потому что он смотрел не холодно.
Не мягко, нет. Дарен Вейр явно не был человеком, который внезапно становится мягким из-за случайной компаньонки в чужом платье. Но в его взгляде появилось живое любопытство. Острое. Тревожное. Такое, которым можно порезаться, если принять за симпатию слишком рано.
Он отпустил мою руку.
Я сразу почувствовала отсутствие его тепла.
И, разумеется, разозлилась на себя за это.
— На ужине, — сказал он, отходя к камину, — вы будете сидеть справа от меня.