Сопровождающий снова открыл рот, но передумал.
Правильно.
Дарен наконец вскрыл конверт. Прочитал первый лист. Второй. Его лицо оставалось неподвижным, но воздух вокруг становился всё плотнее.
— В документах указана Виола Эйрдан, — сказал он.
— Да.
— Кольцо договора на вашей руке.
— Да.
— Печать принята.
— К сожалению.
— Вы понимаете, что по старому праву северной дороги тот, кого печать пропустила к воротам Вейрхольма, не может быть просто выброшен обратно в снег?
Нет.
Разумеется, не понимала.
Но впервые за этот день услышала что-то, отдалённо похожее на хорошую новость.
— Звучит разумнее, чем многие вещи, которые произошли со мной сегодня.
Дарен шагнул ближе.
Теперь я ясно увидела тёмный знак на его правой руке. Он начинался у запястья и уходил под рукав, похожий на переплетение тонких линий, будто по коже пустили чернильные корни. Знак не был неподвижным. Нет. Он едва заметно мерцал, как уголь под слоем пепла.
Родовая печать.
Проклятие.
Я заставила себя не смотреть слишком долго.
Не получилось.
Дарен заметил.
— Вам говорили не смотреть на мою руку?
— Говорили много чего.
— И?
— Я стараюсь выбирать, какие советы портят мне жизнь меньше.
Во дворе кто-то тихо прыснул и тут же замолчал.
Дарен слегка склонил голову.
— Вы либо храбрая, Лиана Морр, либо глупая.
— Сегодня я надеялась быть живой. Остальное можно уточнить позже.
Он смотрел на меня ещё несколько секунд.