И это почему-то заставило меня сделать шаг.
Потом второй.
Я поднялась по ступеням, чувствуя на спине взгляды двора, страх Марты, ненависть людей Эйрдана, любопытство северян и тяжесть кольца, которое всё ещё сидело на моём пальце.
У самого входа Дарен протянул руку.
Не чтобы помочь.
Чтобы остановить меня.
Я замерла.
Он наклонился чуть ближе. Не слишком. Но достаточно, чтобы я почувствовала холодный запах снега, кожи и дыма от его плаща.
— Запомните одно, Лиана Морр, — сказал он тихо, так, что услышала только я. — В моём доме ложь живёт недолго.
Я подняла глаза.
Серые. Непроницаемые. Опасные.
И слишком внимательные.
— Тогда вам стоит начать с тех, кто отправил меня сюда, — ответила я так же тихо. — Я всего лишь приехала не в той карете.
Дарен смотрел на меня.
И в этот миг его тёмная печать на руке вспыхнула.
Не сильно.
Но достаточно, чтобы каменные стены Вейрхольма ответили едва слышным гулом.
Будто крепость услышала меня.
И узнала.
Князь, которому нельзя лгать
Крепость загудела.
Не громко. Не так, чтобы камни посыпались с потолка или люди бросились к выходам. Нет. Гул прошёл глубоко под ногами, будто сама гора, на которой стоял Вейрхольм, на мгновение проснулась, услышала моё имя и решила, что я заслуживаю внимания.
От этого мне захотелось немедленно перестать быть заслуживающей чего бы то ни было.
Дарен Вейр не отступил. Даже не вздрогнул. Только его пальцы, остановившие меня у входа, сжались на краю дверного проёма сильнее, и тёмные линии на правой руке проступили ярче, словно кто-то провёл по коже раскалённым чернилом.
Я смотрела на его руку.
Он смотрел на меня.
А за нашими спинами молчал весь двор.
— Интересно, — сказал князь наконец.
Если бы он заорал, было бы проще. Если бы приказал схватить меня, я хотя бы получила понятную сцену: я невиновная, он ужасный северный князь, вокруг грубые воины, дальше побег, слёзы, условная башня. Но Дарен произнёс это «интересно» таким голосом, каким в моём мире люди говорили «у нас проблема в отчёте», когда на самом деле горел весь проект.
— Мне уже не нравится, когда здесь что-то называют интересным, — сказала я.