– Так, небольшие повреждения, но спасибо, что проявили интерес, – отозвался Долматов.
– Еще бы не проявить. Поезд Москва-Смоленск был атакован в трех километрах от Вязьмы. Кто-то установил взрывчатку, которая уничтожила сцепление вагонов, и часть состава отцепилась от локомотива. Ну а затем их атаковали. Княжеская стража погибла в полном составе, несколько пассажиров пострадали.
– Думаете, это дело рук Борисова?
– Вздор! Борисова уже и след простыл. У него духу не хватит на такую дерзкую выходку. Скорее всего, за этим стоит Картель.
– В таком случае, я вам не завидую, господин Буров, – впервые за всю беседу на лице Григорьева появилась легкая улыбка.
– Хорошо, выбираемся отсюда. Дмитрий, поедешь со мной в Варяге, остальные – добро пожаловать в автомобили.
Конечно, назвать это автомобилями язык не поворачивался – грузные обшитые листами брони вездеходы, которые походили на автомобиль разве что только названием. Не удивлюсь, если его вообще создали на базе какой-то военной разработки.
Зато здесь было надежно. По крайней мере, от винтовочных выстрелов толстая листовая броня защищала на «ура». До Смоленска добрались после полуночи и въехали на территорию академии, где нас встречал ректор в сопровождении княжеской стражи и лично князя Разумовского.
Буров-старший выбрался из Варяга и направился на встречу к Разумовскому и Герасимову.
– Николай, благодарю за дочь! Ты снова оказываешь мне неоценимую услугу, – князь сжал руку Бурова, а тот отозвался дежурной фразой, но затем воспользовался моментом, чтобы уладить свои вопросы.
– Кстати, на счет пропуска учебного дня моим сыном. Думаю, теперь ситуация улажена?
– В полной мере! – поспешил вмешаться ректор.
А вот Дмитрий выбрался из меха хмурый и недовольный. Видимо, по пути к академии у них с отцом состоялся серьезный разговор. Учитывая, что они не виделись два месяца, проступков за Буровым-младшим скопилось немало. Думаю, помимо пропуска сегодняшнего дня к прочим оплеухам добавилась запрещенная дуэль, дружба с безродными и неудачная дуэль со мной в самом начале учебного года. Такие люди как Буров ничего не забывают.
– Аркадий Павлович! – Николай Буров догнал мастера-псионика уже у самого входа в корпус. – У нас с сыном состоялся разговор и я считаю, что ему нужно поработать над сопротивлением к ментальным атакам. Не хотел бы вас беспокоить, но альтернативы вам не вижу.
– Забавно, что вы просите меня об одолжении. Этот день вдвойне странный. Буровы научились благодарить, а теперь вы демонстрируете умение просить.
На скулах Бурова-старшего заиграли желваки, но он сдержался. Думаю, Колючка испытывал наслаждение, чувствуя как изнутри закипает отец Дмитрия, но сейчас он явно не в том положении, чтобы давать волю эмоциям.
– Аркадий Палыч, полно вам! Прошлого не вернешь! – вмешался Герасимов, и под давлением ректора Григорьев сдался.
– Хорошо, я позанимаюсь с вашим сыном, если он пообещает проявить должное прилежание и упорство.
– В этом не сомневайтесь, я поговорю с ним и найду способ убедить в необходимости занятий!
Колючка вошел в корпус, а я последовал за ним. Одна мысль не давала мне покоя, и я хотел ее проверить несмотря ни на что. Дождался пока Григорьев зайдет в кабинет и постучал.
– Я не принимаю посетителей. Дайте мне отдохнуть с дороги!
Нет, господин Колючка, если тебя не дожать сейчас, другой возможности может и не представиться.
– Прошу прощения, это очень срочно, – распахнул дверь и замер у входа. Нет, нужно выкладывать зачем пришел сразу, пока Аркадий Палыч не опомнился. – Господин Григорьев, там, в столовой, когда все началось, я слышал… точнее, почувствовал как вы мысленно приказали мне уводить студентов и Князеву из академии.
– Простите, Архипов, вы… чувствовали? Знаете, в следующий раз, как вас будут беспокоить голоса, загляните к госпоже Покровской. И потом, я ведь говорил как ко мне следует обращаться студентам.
– Простите, мастер пятый луч, я хотел обратиться как следует, вот только никакой вы не пятый луч. Догадка появилась еще там, в столовой, а потом, когда вы почувствовали опасность в поезде, я убедился в своих подозрениях. Вы могли бы провести вокруг пальца кого-то другого, но своих товарищей по дару не пытайтесь обмануть. Ваш потенциал куда выше.
Григорьев взмахнул рукой, и дверь за моей спиной захлопнулась.
– Вас не учили, что свои догадки предпочтительно озвучивать при закрытых дверях? Особенно, если информация не касается посторонних ушей?
Мастер устроился в кресле и махнул рукой, приглашая меня занять кресло напротив.
– А вы смышленый молодой человек, Архипов. Другой бы на моем месте тихонько вас прикончил, чтобы не выдать свою тайну, но мне почему-то кажется, что вы умеете хранить чужие секреты, ведь так?
– Можете во мне не сомневаться. Не знаю для чего это вам, но я никому не скажу об этом, тем более, Бурову.