– Господин ректор, а что с Григорьевым?
– Очень любопытно, что вы спросили, Андрей. Аркадий Павлович в лазарете. У него серьезные повреждения, и на этой неделе он вряд ли сможет провести занятия. Должен сказать, если бы не Григорьев…
– Фёдор Иванович, у вас кровь! – заметил Разумовский, кивнув на обагренные кровью клинок рапиры и рукав пиджака.
– О, бросьте, Ваше сиятельство! Это не моя кровь, а одного из помощников Борисова. По глупости своей он решил сойтись со мной в поединке на рапирах, а я, как вы помните, не проиграл ни одной дуэли, в которой участвовал. А их было целых семнадцать!
– Право, господин ректор! Давайте не будем об этом при студентах, иначе вы просто не сможете остановить череду запретных дуэлей в академии. Кстати, об одной из них я хотел поговорить. – Князь повернулся к Бурову. – Дмитрий, раз уж ваш соперник в лазарете, не могли бы вы пролить свет на причины дуэли?
– Провокация со стороны Головина, Ваше сиятельство.
– Знаете, Дмитрий, этого будет недостаточно, чтобы избежать наказания. Вы ведь знаете, что дуэли с использованием оружия запрещены в империи? Именно поэтому отношения выясняют в поединке без оружия.
– Выбор места был за Головиным, он же выбрал рапиры. Я пытался остановить дуэль, у меня даже есть свидетели…
– Увы, но информация о вашей дуэли просочилась в Москву. В императорскую канцелярию подано прошение о наказании для участников дуэли и их секундантов.
– Борисов! – выпалил Буров.
– Да, думаю, это его рук дело. Вот только откуда он мог узнать? Головин не будет свидетельствовать против себя, нужно быть полным идиотом для такого. Выходит, вас сдал кто-то из свидетелей.
– Но кто мог сдать Диму? – Трегубов сжал кулаки и осмотрелся, словно виновник находился поблизости.
– Камардин, не иначе! – Дима оглянулся, выискивая взглядом Илью. – Если предал раз, предаст и второй. Уверен, он собирал информацию и для Борисова. За всех остальных свидетелей я могу ручаться лично.
– Теперь это уже не имеет значения. Если император удовлетворит ходатайство и выберет ссылку, вам придется пропустить год. Что на счет секундантов, думаю, их наказание будет менее строгим, но пропустить учебный год все равно придется.
Секундантов? Разумовский хочет сказать, что секундантам тоже грозит ссылка?
Глава 10. Наказание
Земля ушла из-под ног, когда я услышал слова князя. Ссылку? Даже если Буровав вышлют на год, его секунданту грозит меньший период, но ведь это значит, что я все равно пропущу первый курс. Никто не будет ждать меня и держать место. Да и экзамены вряд ли сдам, если пропущу несколько месяцев учёбы.
Почувствовал как на плечо опустилась чья-то рука. Повернулся и увидел Степаныча, стоявшего рядом.
– Андрей, если отправят в ссылку, проси Архангельск! – прошептал Степаныч, склонившись над ухом. Блин, да пошли вы все лесом со своими ссылками! У меня до сих пор в голове не укладывается, что такое вообще может быть! Учеба, академия, олимпиада… все пойдет прахом из-за придурка Головина. Лучше бы Буров его пришил на той дурацкой дуэли.
Кажется, теперь я понимаю о чем говорили дедушка с бабушкой. Они пытались уберечь меня от участия в дуэли и потери всего. Еще и боярник недаром пожелтел, цветок тоже чувствовал опасность. Так, Архипов, утер сопли и взял себя в руки! Император еще ничего не решил, поэтому не стоит опускать нос раньше времени. Может быть, все еще обойдется.
– Евгений Викторович, теперь на счет вашей отставки. – Разумовский нахмурился. Судя по всему, князю еще тяжело давались физические нагрузки. – Увы, но Борисов был в полном праве, отстраняя вас от преподавания. Я сам наделил его такими полномочиями, когда занемог. Ходатайство о преподавании также было отправлено в Москву, и в скором времени у нас может появиться новый преподаватель рукопашного боя.
– А как же наши выступления на олимпиаде? – Глеб настолько удивился происходящему, что совсем забыл, что ему слова не давали.
Все повернулись к Матвееву, и парень непроизвольно сжался.
– Евгений Викторович отлично поработал над вашей подготовкой. Вы доказали, что даже команды со слабым даром, но хорошей подготовкой могут добиться успеха. О Смоленской академии уже пошла слава по всей империи, ведь вы здорово нашумели на олимпиаде.
– Вот только теперь меня вышвырнут из академии, как паршивого кота, – с грустью произнес мастер.
– Евгений Викторович, стоит признать, что ваши методы преподавания немного опасны для студентов, хоть и действенны. Но не волнуйтесь, я хочу предложить вам место в княжеской гвардии. Мне нужны верные люди, на которых можно положиться, а с вашим уровнем мастерства я могу быть уверен в собственной безопасности.
– Поверить не могу, что Борисов решился на подобное! – произнес Герасимов, вытирая пот со лба.
– Знаете, господин ректор, а я его понимаю, – отозвался князь. – Нет, простить не могу, но понимаю. До последнего он рассчитывал на то, что я умру без помощи целителей. Он ведь всем рассказывал, что подал прошение в Москву о выделении светоча, однако это оказалось ложью. Препятствовал любым попыткам вызвать светоча самостоятельно. Я должен был умереть еще несколько месяцев назад, но благодаря вашей помощи жизнь все еще теплится в моем теле, а после того, как Амалия попросила о помощи самого императора, и ко мне приехал светоч, силы стали возвращаться.
Разумовский сделал небольшую паузу, чтобы отдышаться и продолжил:
– Конечно, это не входило в планы Борисова. Очень скоро его обман должен был раскрыться. А что его ждало дальше? Каторга или казнь. Он поставил на кон все, что у него было – роль советника, состояние, имущество. И проиграл. Но сделал это ловко. Пока его люди штурмовали особняк, академию и пытались взять под контроль административные центры, Борисовы уже покидали территорию княжества. Под угрозой оставался только один представитель рода Борисовых – Анатолий. Думаю, этот визит в академию был скорее жестом отчаяния, ведь он понимал, что проиграл, но старался выиграть для себя выгодные условия и вытащить отсюда сына. Теперь обоих Борисовых преследуют и с большой вероятностью не позволят уйти.