Пошел третий день, а во мне нет никакого терпения и нервных клеток. Вместо них выжженное поле ненависти и нетерпения.
Если она меня избегает, то почему из дома не выходит?
Так ли боится, в самом деле?
Охамев вкрай, решаюсь на нечто нехарактерное для себя. И пофиг, если честно.
Сдираю с рук перчатки и тут же бросаю на мат.
— Давыдов, в октагон!
— Борисыч, не сегодня. Я паллиативно потренил.
— Не понял! В октагон быстро, в спарринг.
Борисыч — это мой тренер, который зверь. Для него не существует никаких поблажек, не бывает причин “ЗАБОЛЕЛ”, есть причина “УМЕР”, но и так все равно обязан явиться. Если не хочешь, чтобы он пришел за тобой сам и принудил явиться.
В общем, этот мужик знает свое дело, и я попал к нему с большим трудом. В прошлом он чемпион, а сейчас — тренер сборной.
Берут не каждого и даже знакомства не помогут. Я пришел сюда сам и показал, что умею. Он меня молча принял, поставив ряд условий.
Выпивка и дурь — это черный лист навсегда. Эти правила я принял и работаю как проклятый.
А еще было послушание. С этим сложнее, например, как сейчас, потому что если я выйду в октагон, я убью соперника. Это финиш.
— Борисыч, не сегодня, — рычу нетерпеливо.
Он срывается с места и топает ко мне, разъяренно раздувая ноздри. Сейчас отхвачу, но я по себе чувствую. Прямо сейчас не могу. Меня клинит.
— Давыдов, сейчас в октагон полетишь с полпинка! Если ты мастера спорта получил, это не значит, что пьедестал под тобой не зашатается. Тренировки пять раз в неделю никто не отменял! И такие, как скажу я, а не такие, как захочешь ты. Что не ясно, блин? — орет благим матом, потому что имеет право. Нормально общаться он никогда не умел, но зато благодаря ему я сразу понял, как стать лучшим.
И общаться для этого необязательно.
— У меня сегодня нестабильная нервная система. Ты сам говорил, что с ней в октагон нельзя, — волком смотрю на тренера, а он на меня с прищуром, хватает за плечо и оттаскивает в сторону. У него лапа медведя.
За глаза все и зовут его именно так.
Медведь.
— Какого черта? Причина?
— Личная.
Борисыч хмурится, отчего темные густые брови сходятся на переносице, кстати, перебитой в хлам. Он один сплошной шрам.
Грудина трещит по швам, когда в меня летит ярость тренера воображаемым огненным шаром.
— Я тебе что говорил насчет отношений? До главного турнира никаких, млять, телок. Трахай и отпускай, чтобы, проблем не было. А за две недели, чтобы на сухпае был! Ты понимаешь вообще, что тебя в профессиональный спорт возьмут только через эту победу? Херню ты понимаешь! Если из-за бабы ты вылетишь из гонки, можешь свое свидетельство МС засунуть себе в зад!
Сука.
Говорил он, а я внимал как грудничком пил молоко матери.
— Не вылечу, просто сегодня не в форме.
— Свободен, а в следующий раз я жду максимально слаженной работы, а не вот этой херни на лопате. Сопли подбери, чемпион, мать его так!
Я не в форме сегодня и по факту последние недели две. Накрыло сильнее, чем я думал. Меня подорвало и разорвало.