Давыдова убегает, а я остаюсь в комнате, где стоит мучительно приятный запах мужчины. Именно так. Ноги почему-то ведут меня ближе к груше, от неё я двигаюсь к картине, затем к окну, а дальше останавливаюсь посреди комнаты, ещё раз сканирую пространство: здесь по большей части царит пустота. И только картина, груша и матрас на полу сигнализирует о том, что здесь кто-то живёт.
Едва двигающимися пальцами касаюсь своих волос и прикрываю глаза. Поворачиваюсь к окну и бездумно смотрю на красивый и ухоженный сад.
Взгляд косит на картину.
Снова в окно.
Снова на картину.
И в окно.
Так много вопросов вертится в голове. Но все отлетают от черепной коробки.
И волнение вдруг стучит в висках пульсацией.
Запах заполняет меня до краев. Я закрываю глаза и чувствую, как бушующее море превращается в штиль.
Дверь за спиной хлопает, и я резко оборачиваюсь, встречаясь взглядом с Лешей. Он не улыбается, не хмурится, просто его лицо переполнено серьезностью. Руки складывает перед собой и расправляет и без того широкие плечи. В комнате моментально становится нечем дышать.
Он как будто бы заполняет собой пространство. Пальцами касаюсь холодного стекла, плотно прижимаясь к раме.
Смотрит на меня Давыдов исподлобья, заставляя испытывать легкую волну паники.
Первый шаг отдается внутри меня бешеным стуком сердца.
Второй — капелькой пота, стекающей по виску.
Третий — пересохшим горлом.
— Ты не пришла на тренировку, Яна, — губы растягиваются в прямую линию.
Его наглый взгляд тормозит на моей груди и резко стекает к ногам.
— И не предупредила.
Разве я соглашалась на эти тренировки? Разве давала добро? Нет!!
— Ты что-то путаешь, я тебе ничего не обещала. И приходить не должна была.
Он ухмыляется злобно, медленно подходит ко мне впритык.
— Малыш, я тебе сказал, что ты должна прийти, и ты должна была послушаться.
Упирается всем телом плашмя в меня, заставляя испытать приступ паники.
Смотрит темным взглядом, от которого мурашки табуном.
— Где пропадала, кстати?
— Я отчитываться перед тобой не обязана, — цежу почти спокойно, стараясь не нервничать.
Стараюсь обойти парня, но он цепляет мою руку ровно в том месте, где оставил след мой муж. Острый прилив боли к намеченному синяку заставляет меня вскрикнуть, покрываясь седьмым потом.
Он не замечает мою реакцию и сжимает пальцы сильнее, заставляя искры боли из глаз брызгать.
— Что, неприятны мои прикосновения? — ухмыляется он, с наслаждением наблюдая за моими попытками вырваться. — А я думал, ты уже привыкла. Я тебя трогал всяко-разно.
Гнев вспыхивает внутри меня, перекрывая страх. Я не привыкла. Я не позволю этому продолжаться.