Охранники стоят у машины и обращают на меня внимание, только когда я подхожу. Мне открывают дверь, и я пытаюсь внутрь.
Вибрирую от нарастающей паники. Поправляю волосы и одновременно оглядываюсь.
— Яна Олеговна, домой?
Телохранители садятся за руль и вперёд, на пассажирское, а я тем временем понимаю, что заданный вопрос — скорее приказ в красиво оформленной подаче.
— Да.
Я подыгрывать могу — делаю это почти профессионально.
Сегодня у нас семейный ужин с моими родителями, а значит, быть послушной и счастливой я просто обязана.
А ещё придётся держать улыбку, скатывающуюся в непрекращающуюся истерику. К дому приезжаем так быстро, что хочется растянуть оставшееся время до встречи с мужем. Но его машина уже под воротами, а значит, он давно меня ждёт. Почти идеальную жену, которая любит своего мужа, заботится о нём, о семье, следит за собой, умна и даже представляет ценность как художница.
Забавно.
“Художница… Она больше не рисует. Он сломал ей пальцы.”
Вхожу в дом и бросаю спортивную сумку на пол.
— Милая, а ты сегодня поздно, — Кирилл выходит встречать меня с неизменной застывшей улыбкой, от которой мурашки ужаса скатываются по спине.
— Привет.
Застреваю посреди, а он всё же подходит ко мне. Ладонь касается лица, и вот он прижимается губами к щеке — так близко к губам.
Меня как будто ударяет битой по лицу, когда эти губы “трогают” меня.
Взгляд с прищуром сканирует моё побледневшее лицо.
— Не вижу радости в твоём лице. Любимая моя, — ладонь стекает к шее, а губы теперь превращаются в бензопилу, что прижимается к виску.
— Я рада.
Захват руки усиливается. Моя паника растёт. В животе взрывается тянущий узел.
Я так сильно сжимаю руки в кулаки, что становится больно.
— Яна, я начинаю думать, что у нас с тобой проблемы. Это же плохо, что я так думаю?
— Всё хорошо, Кирилл.
— Ты так думаешь? У меня нет поводов волноваться? — второй рукой он касается пальцев, которые когда-то перебил.
Я дышу поверхностно, едва ли в состоянии не разрыдаться сейчас.
Он переводит на меня изучающий взгляд, облизывает нижнюю губу и ухмыляется.
Во взгляде сталь.
Как во мне сейчас.
— У тебя нет поводов волноваться.
— А я волнуюсь, Яна. Потому что вижу, что ты чуть ли не каждый день ходишь в зал, тренируешься. А для кого ты тренируешься? М-м? Если ты мне не показываешь даже… — рука скользит по бедру, причиняя физическую боль. Он рассматривает меня сверху вниз, а я сжимаюсь под пристальным взглядом.
Пожалуйста, нет.