— Может, я просто могу взять профессионального тренера!
— Может. — Давыдов хищно улыбается. — Но со мной будет интереснее.
Я чувствую, как жар заполняет тело. Это всё бред…
— Оставь меня в покое, — отрицательно Машу головой и опускаю голову в пол.
— Нет, — спокойно говорит он и берет меня за запястье.
Не больно.
Не резко.
Но это прикосновение — чистая власть.
— Я…
— Ты побежишь сейчас к мужу? — перебивает он. — Жаловаться?
Я одергиваю руку. Ожоги на коже остаются открытыми ранами. Какого черта?!
— Мне не о чем жаловаться.
Натягивают струной и вытягиваю шею вперёд. Множественные разряды тока пронзают тело.
— Вот и хорошо. Тогда завтра в семь вечера — твоя первая нормальная тренировка.
— Ты даже не спросил моего согласия.
Он смотрит прямо в глаза. Улыбается лениво, просматривается, а затем снова возвращает внимание моему лицу.
— Потому что оно мне не нужно, — цедит по слогам.
Я не могу дышать.
Я не могу думать.
— Знаешь что?
— Да?
Я не нахожу, что сказать. Вместо этого разворачиваюсь и ухожу. Но чувствую, как он смотрит мне вслед. И ещё долго потом мои пальцы горят от его прикосновения.
Я в жуткой панике, переодеваясь. Мне вдруг кажется, что мои охранники вполне могли бы установить камеры, чтобы передавать записи моему мужу.
Почему нет?
А что, если он всё узнает…
Он увидит, неправильно интерпретирует. И разотрёт меня в порошок. Нет, Яна, ничего не было. Вообще ничего. Даже по камерам. Максимум ссора, которую я смогу пояснить.
А что, если к камерам подключился муж сам? Он вполне мог, особенно после недавних событий.
Я растираю пальцы, рассматриваю старые отметины. Дрожащие руки пугают до потери рассудка.
Срабатывает таймер, и я мгновенно лезу в сумку, достаю блистер со знакомыми маленькими таблетками, достаю одну и проглатываю, даже не запивая ничем. Механическое действие.
Спустя пять минут я уже внизу, полностью игнорирую бешеный стук сердца.