Петербургская аптекарша. Тайна мертвой княгини: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Значит, нашли.

Она положила чёрную книгу на стол у кровати.

Даже в этом жесте было нечто почти окончательное. Не улика. Не тетрадь. Не клочок бумаги. Целая система, собранная в переплёте, который пережил слишком много чужих смертей.

Алексей медленно положил ладонь на обложку, будто проверяя её вес.

— Это она?

— Да.

Он не раскрыл книгу сразу. Сначала посмотрел на Елизавету так, как смотрят на человека, от чьего ответа зависит не только дело, но и воздух в комнате.

— Говорите.

Она говорила долго. Без лишних подробностей, но ничего не скрывая: про тайник, про записи, про старую схему, про медицинские заключения, про подмены наследников, про Мариины годы при этой машине, про то, как княгиня наконец увидела узор целиком и потому стала опасна. Про то, что Лиза Воронцова не была ни невинной жертвой, ни простой мошенницей, а человеком, который сначала торговался с чудовищем, а потом, вероятно, решил вырвать у него зубы и заплатил за это собственной жизнью.

Когда Елизавета произнесла имя Марии Игнатьевны как организатора, Алексей не дёрнулся. Только взгляд его потемнел так, что на секунду ей стало жаль не его даже, а то последнее внутреннее место, где человек всё ещё надеется ошибиться в родственниках.

— Вы уверены? — спросил он.

— Настолько, насколько можно быть уверенной до публичного разоблачения. Она не призналась словами, которые можно подать в суд как готовое признание. Но сказала достаточно. И она знает, что я знаю.

— Плохо.

— Для неё — да.

Он медленно выдохнул. Потом открыл книгу.

Читал быстро. Слишком быстро для человека после ранения, слишком медленно для человека, желающего перескочить через правду. Иногда останавливался, перечитывал одно имя, одну дату, одно короткое примечание на полях. На записи о двоюродном деде задержался дольше всего. Потом перевернул страницу и спросил, не поднимая глаз:

— Вы поняли, почему тётка так долго не трогала Марию?

— Да. Пока схема работала на общий вид порядка, живая сестра была удобнее живой правды. А когда правда стала опаснее, Мария решила, что сестра тоже должна перейти в разряд удобных покойниц.

Алексей закрыл книгу.

— Тогда делать нужно только одно.

— Да.

— Публично.

— И так, чтобы она не успела назвать всё подлогом.

Он поднял голову. Взгляд его стал острым, живым, почти жёстким — тем самым, что впервые так задел Елизавету в ночь их знакомства. Только теперь в нём было меньше высокомерия и больше общей усталой решимости.

— У нас есть книга, — сказал он. — Записи княгини. Письма. Серая тетрадь Лизы. Корсаков как специалист. Поверенный, который слишком долго молчал, чтобы сегодня продолжать. Чего не хватает?

— Одной вещи, — ответила Елизавета. — Чтобы она сама выдала знание, которое не сможет объяснить обычной скорбью, злобой или семейной ссорой.

— Опять флакон?

— Да. Но не только.

Она подошла к столу, раскрыла книгу на записи княгини, потом — на старой смерти двоюродного деда, потом вынула из кармана сложенный лист с переписанной формулой, которую Корсаков успел восстановить по фрагментам и памяти.

— Мария жила на пересечении трёх вещей: аптечных записей, медицинских подписей и юридических последствий. Ей мало просто знать о смерти. Она должна знать, какая именно деталь делает смерть удобной и неочевидной. Я дам ей шанс выдать себя именно на детали.