Ответ.
Он счастлив.
В этой жизни.
В этом браке.
В этой тишине.
В этом расстоянии, которое её убивает.
А она?
Она не отвечает.
Потому что если сейчас ответить честно, всё и правда может закончиться прямо в эту ночь. Честность — страшная вещь. Иногда одно честно сказанное «нет» разрушает то, что до этого годами держалось на «вроде нормально».
— Просто спросила… — тихо говорит она.
Он больше ничего не отвечает.
Отворачивается.
Или засыпает.
Или делает вид.
Какая теперь разница.
А Эля остаётся одна.
С открытыми глазами.
С тумбочкой между ними.
С телефоном на ней.
С воспоминаниями, которые, кажется, теперь принадлежат только ей, потому что у неё одной они всё ещё болят.
Она смотрит в темноту.
И впервые за долгое время позволяет себе подумать то, что раньше запрещала даже шёпотом:
А если это уже конец?
Тишина не отвечает.
Но и не опровергает.
Она медленно поворачивает голову к тумбочке.
Смотрит на неё долго. Очень долго.
И вдруг понимает с какой-то убийственной ясностью:
дело не в ней.
Не в дереве.