Но всё же встречаюсь с тяжёлым, пронизывающим взглядом Данара. От его внимания кости начинают дрожать, а внутренний волк рвётся наружу, требуя расправы, которая может стоить ему жизни.
Вопросительно поднимаю бровь, не отводя глаз. Он же лениво приподнимает уголок рта, медленно проводит взглядом от моих ног до лица, а затем, глубоко вдохнув, наконец обращает внимание на старейшин, занимающих свои места.
Краем глаза замечаю, как Юрий, мой ровесник, изогнув шею, пытается разглядеть мой зад. Мысленно разрываю его на части за такую наглость.
Конченный человек и волк… Как же он меня раздражает!
— Добро пожаловать, Альфы, — кивает Маран. — Потомки, — кивает он нам.
Мы киваем главному старейшине и занимаем свои места. Я смотрю на отца, и он, поправив край пиджака, начинает рассказывать о причине, по которой потребовал встречи. Все слушают моего отца затаив дыхание. Селим хмурит брови — видно, что он не в курсе происходящего, а значит, это не рук тёмных дело. В открытом рту Юрия читается шок.
Отец заканчивает рассказ, кивает, и старейшины, нахмурив брови, мысленно начинают обсуждать полученную информацию. Спустя несколько минут Маран произносит:
— Явных доказательств нет, поэтому мы возьмём ситуацию под свой контроль. Но повода для беспокойства нет, и говорить об угрозе слишком рано, Лиам.
— Луна обнаружила и убила это чудовище, — произносит отец, и все взгляды устремляются на меня.
— Луна, — усмехается Маран, — и почему же я не удивлён? М-м-м? — хмыкает старейшина.
— Единственная волчица в своём роду, которая совсем не дорожит его продолжением, — хмыкает Хайра - старейшина. — Крушишь и сметаешь, верно? — усмехается пожилая женщина.
— Она до сих пор не дала согласие на брак? — спрашивает Девид, сидевший по правую руку от главного старейшины.
— Нет, — качает головой Хайра. — Этот брак уже ждут как манну небесную, а она за чудовищами носится вместо того, чтобы род свой продолжать, — вздыхает Хайра.
Я сжимаю кулаки, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Их слова о продолжении рода уже не первый раз задевают меня, но сейчас, после всего, что произошло, это звучит особенно оскорбительно, тем более когда выродки напротив оскаливаются, явно насмехаясь.
— Ладно тебе, — хмыкает Маран, глядя на Хайру. — Подойди и покажи мне, Луна, — протягивает он ладонь.
Подхожу к Марану и сажусь у его ног, прикладывая щёку к его ладони. У старейшины такие же жёлтые глаза, как у меня. Он всматривается в мои, начиная применять свою силу.
Все старейшины обладают способностью, но у Марана она самая сильная. Он погружается в мои воспоминания, чувства, видит моими глазами всё, что происходило со мной, транслируя это всем старейшинам, связанным с ним.
Спустя какое— то время все старейшины смотрят на меня со страхом и непониманием в глазах. Маран нежно проводит ладонью по моей щеке и кивает, давая знак вернуться на своё место.
В зале повисает тяжёлое молчание. Даже обычно насмешливые и язвительные старейшины теперь выглядят потрясёнными. Они видели то, что видела я. Они почувствовали тот ужас, который охватил меня в лесу.
Теперь уже никто не говорит о продолжении рода и браках. Теперь все понимают, что угроза реальна, и она намного серьёзнее, чем казалось вначале.
— Динара уже не раз продемонстрировала свою верность, поэтому мы не останемся в стороне и отблагодарим волчицу, как подобает, — говорит мне вслед Девид.
— Сто двенадцать человек за двое суток, и очевидно, что оно не одно, — вздыхает Хайра.
— Нет запаха, и учуять нам их невозможно, что значит — они нашли способ скрываться и к чему— то явно готовятся, — добавляет Сидней.
— Даже если их всего десяток, это всё равно угроза для нас. По воспоминаниям Луны, одно такое существо обладает немыслимой силой, — шепчет Девид. — Сломать рёбра оборотню без особых усилий и поднять его над головой — в это невозможно поверить.
— Очевидно, Лиам прав. Мы стоим на пороге войны, и в нашем мире появилась третья стая, о которой мы не знаем ничего, кроме воспоминаний Луны. Готовьтесь, господа, и объединяйте усилия… — замолкает, не договорив, Маран.
Все старейшины поворачивают головы к Хайре. Старейшина, которая отвечает за родословную, вдруг нежно улыбается и пристально смотрит на меня.
— Чтобы объединить усилия и прекратить вражду ваших стай… Лиам должен выдать дочь за сына Селима, — добавляет спустя несколько секунд Маран.
— За Данара, — бросает Хайра.
— Нет! — вскрикиваем мы с отцом одновременно.
— Смеете спорить с конклавом? — усмехается Маран, его глаза сверкают угрозой.