— Я люблю его, но не хочу брака. Я понимаю, чем это грозит, а терять связь с тобой — всё равно что умирать. Мне нужно чувствовать, что с моим отцом всё в порядке, — усмехнулась я.
— Продолжение нашего рода зависит от тебя, и я был бы куда счастливее, если бы это произошло, Луна, — вздохнул отец, не отрывая взгляда от дороги.
— Пожалуй, я ещё подумаю, — вздохнула я в ответ.
В салоне повисла тяжёлая тишина. Я знала, что отец прав — долг перед родом, перед нашей кровью требовал продолжения. Но как можно было отказаться от той связи, что держала меня с отцом? Как можно было предать его ради собственного счастья?
Машина мчалась по пустынной дороге, унося нас всё дальше от города, к месту, где решались судьбы стай. К месту, где мне предстояло рассказать о том, что видела в лесу. О том, что может изменить всё.
Как только мы въехали в резиденцию старейшин, я почувствовала мощный волчий запах, от которого по коже пробежала волна мурашек. Мой внутренний волк тихо заскулил. Нас провели внутрь здания, и, поднявшись по величественной каменной лестнице, мы вошли в открытые двери приёмного зала.
В тот же момент мы с отцом одновременно уловили запах тёмных. В зале нас уже ожидал их альфа — Селим, окружённый своими тремя сыновьями, которых я знала не понаслышке.
Мы были знакомы с детства, ведь на родовых встречах обязательно присутствие потомков альф. И сейчас, раз мой отец пришёл со мной, встреча явно носила родовой характер, что объясняло присутствие его сыновей.
Я села в кресло рядом с отцом, напротив стаи тёмных, и, приподняв бровь, окинула взглядом присутствующих. Мой взгляд скользнул по Зеку — недавно женатому, с мрачным выражением лица и чёрными, как ночь, глазами. Затем я посмотрела на Артемия, чьи глаза были такими же, как у их матери и Зека. Не сдержав усмешки, я перевела взгляд на Юрия — самого младшего и, пожалуй, самого легкомысленного из братьев, с ониксовыми глазами, как у их отца.
Пятое кресло, как и всегда, оставалось пустым — старший сын Селима был отправлен подальше, чтобы расширить территории. И это было к лучшему, ведь Данар унаследовал всю жестокость и силу своих родителей.
Помню, как отец заметно расслабился, когда в его офисе ему сообщили о том, что Данар покинул город. Даже мой отец боялся его, что уж говорить о других…
— Лиам, добро пожаловать, — с фальшивой улыбкой приветствует альфа тёмных моего отца. — По какому поводу встреча? Никак твоя дочь наконец изъявила желание продолжить род? — усмехается, переводя взгляд на меня.
Его сыновья тут же оживляются, устремив на меня свои хищные взгляды. Но я уже привыкла к этим похотливым взглядам. Особенно от Юрия, который буквально облизывается, глядя на меня, словно я кусок свежей плоти.
— На свадьбу хоть пригласите? — оскаливается Зек.
— Непременно, — надменно изгибаю бровь, глядя на него. — Ты побываешь на ней точно так же, как мы были на твоей.
— Мы поведаем причину нашего сбора при старейшинах, — спокойно отвечает отец альфе тёмных.
— Стая жалуется, Лиам, — вздыхает Селим. — Ты ужесточил правила и увеличил патрули, не согласовав это с нами. Я ведь могу заставить тебя пожалеть об этом, — крутит на пальце волчий перстень. — Убью тебя и дочь, и от вашей стаи ничего не останется, — оскаливается.
— Мы оба знаем, что моя стая сильнее, и уничтожить твою не составит особого труда, — твёрдо отвечает мой отец, не дрогнув.
В воздухе повисает тяжёлое напряжение. Я чувствую, как волк внутри меня рвётся наружу, готовый разодрать глотку Юрию, который уже строит мне глазки. Но сейчас не время — мы здесь не для драки, а чтобы рассказать о том, что может угрожать всем нам.
Двери снова открываются, и мы с папой впиваемся в них взглядом. Кровь густеет в жилах, когда в приёмный зал входит старший сын Селима — Данар.
Он стал ещё ужаснее внешне и намного больше физически. Его аромат настолько тяжёлый, что всё волчье нутро начинает дрожать и рычать, чувствуя смертельную опасность.
На нём чёрный пиджак и рубашка такого же цвета, которая расстёгнута неприлично сильно, обнажая татуированную грудь и шею. Под левым глазом набиты какие— то иероглифы, а ониксовый взгляд ярко горит, когда он медленно занимает своё место рядом с отцом, прямо напротив меня.
Живое воплощение тьмы, а не человека или волка. От него фонит смертоносностью, и сердце замедляет ритм под его наглым взглядом. Но я не показываю страха, хотя всё волчье нутро воет. Смотрю в ответ так же пристально и отмечаю детали: чёрный пирсинг в носу, гвоздик с гербом их рода в правом ухе, татуировки на кистях и пальцах.
Жуть как мерзко…
— Какими судьбами, Данар? Я думал, ты уже где—нибудь подох, — произносит мой отец, впиваясь пальцами в подлокотники кресла.
Данар, закончив бесцеремонно разглядывать меня без каких—либо эмоций, переводит ониксовый взгляд на моего отца и, обнажая белоснежный оскал, отвечает:
— Я вернулся, Лиам.
4. На пороге войны
Луна
Пять старейшин входят в зал один за другим, и мы, как полагается, поднимаемся с кресел в знак уважения. Я провожаю взглядом троих мужчин и двух женщин, игнорируя то, как все четверо отпрысков тёмных теперь в полном составе пожирают меня глазами.