— Папа!
— Сообщили, Луна. В курсе уже и еду к тебе, — перебивает он и отключается.
Сажусь в кресло у операционной и, затаив дыхание, жду новостей о состоянии Динары. Через двадцать минут выходит Севастьян и кивает, глядя поверх моей головы.
В нос ударяет родной запах, и, обернувшись, я вижу Альфу — своего отца. Его белоснежные волосы, как у меня, взъерошены, а в жёлтых, похожих на мои, глазах читается страх. Бородатый подбородок дрожит. Кивнув Севастьяну, папа находит меня взглядом и бросается ко мне с объятиями.
— Что это за выходки, Луна?! — рычит отец, хватая меня за плечо после объятий. — Ты хоть понимаешь, насколько это опасно? Ты могла погибнуть!
Его голос дрожит от гнева и тревоги, а в глазах стоят непролитые слёзы. Он никогда не показывал слабости, но сейчас я вижу, как сильно он боится потерять меня.
— Папа… — начинаю я, но он перебивает:
— Молчи! Сначала расскажи, что там произошло. Всё. От начала и до конца.
И я рассказываю. Цепляюсь за нашу родовую связь, чтобы передать не только слова, но и все чувства, все эмоции, все страхи и сомнения, которые испытала там, в лесу. Папа слушает, затаив дыхание, его жёлтые глаза становятся всё шире с каждым моим словом.
Когда я заканчиваю, он тяжело опускается в кресло, хватается ладонями за лицо и долго сидит так, словно пытаясь осмыслить услышанное.
— Нужно к старейшинам… — наконец шепчет он, поднимая на меня взгляд, полный тревоги. — Это не просто угроза, это… это что— то большее. Намного большее.
В его глазах читается такая тяжесть, что у меня сжимается сердце. Отец никогда не показывал страха, но сейчас я вижу, как сильно он обеспокоен.
— Я пойду с тобой, — шепчу я.
— Да, — кивает головой отец. — Ты должна будешь показать им.
3. Ужас во плоти
Луна
Уже сажусь в машину, чтобы отправиться домой, как вдруг двери резко распахиваются. Поднимаю взгляд и вижу Марса.
Его белая рубашка и чёрные брюки идеально сидят на подтянутом теле, подчёркивая развитую мускулатуру. Лицо хмурое, но от этого не менее привлекательное. Ярко— зелёные глаза обеспокоенно изучают моё лицо, а светлые волосы, как и у моего отца, слегка взъерошены. Очевидно, мой любимый уже знает обо всём — он же верный волк при Альфе.
Марс мягко берёт меня за руку и помогает выйти из машины. Его губы накрывают мои в сладком, желанном поцелуе, и я не могу сдержать тихий стон, обвивая руками его талию. В этот момент он нужен мне как никогда.
— Ты сведёшь меня с ума, Луна, — шепчет он, едва отрываясь от моих губ.
— Поехали ко мне? Ты мне сейчас очень нужен, — трусь носом о его щёку, ища утешения.
— Езжай, я поеду следом, — целует он меня в шею и шепчет на ухо.
Сажусь в машину и нажимаю на газ. Но даже глядя на дорогу, я не могу избавиться от воспоминаний о произошедшем в лесу, о жуткой морде чудовища, которое мы встретили. Эти образы преследуют меня, не давая покоя.
В голове всё ещё звучит эхо его рычания, а перед глазами стоит картина искалеченного тела Динары. И только Марс нужен мне сейчас не просто как любимый — он нужен мне как опора, как защита от всех кошмаров, которые принесла эта ночь.
Его присутствие — единственное, что помогает мне держаться. Его тепло, его запах, его сила — всё это сейчас необходимо мне как воздух.
Как только мы оказываемся в моей квартире, я командую умному дому опустить жалюзи, погружая нас с Марсом в полумрак. В темноте всё кажется менее реальным, менее пугающим.
И тогда я впиваюсь в его губы — жадно, отчаянно, словно в этом поцелуе вся моя жизнь. Словно только в нём я могу найти утешение от того кошмара, который произошёл сегодня.
Его руки крепко обнимают меня, прижимая к своему сильному телу. Он понимает без слов — сейчас мне нужно чувствовать себя в безопасности, нужно знать, что я не одна.
В этом поцелуе — вся моя боль, весь мой страх, вся моя нужда в защите. И Марс принимает это, отвечает на каждый мой жест, каждое движение, даря то утешение, в котором я так отчаянно нуждаюсь.
Утягиваю его за грудки в спальню и срываю с него рубашку, расправляются с брюками и стягиваю под его пристальным взглядом одежду с себя. А после толкаю его в кровать и забираюсь верхом, чувствуя, как он принимает меня.