«Знаки бессмертия»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Оптика вообще и теория телескопов в частности были, казалось, одной из наиболее «исхоженных» областей науки.

Другой пример. Гальваническому элементу немногим более полутораста лет. Но создать его могли еще древние египтяне — для этого у них были все необходимые материалы. Кстати, не так давно при раскопках в Месопотамии найдены устройства, подозрительно похожие на гальванический элемент…

Опыт истории показывает, таким образом, что открытия и изобретения, запоздавшие на века, не столь уж большая диковинка. В общем, такие случаи бывали.

Даже с Ньютоном, который, как выяснилось недавно, проглядел одну чрезвычайно важную закономерность.

На твердую плиту падает шарик. Падает и отскакивает, снова падает и снова отскакивает, но уже, естественно, на меньшую высоту. Закономерности, присущие этому процессу и зависящие, понятно, от материала соударяющихся тел, как раз и были описаны Ньютоном. Вычисленные им так называемые коэффициенты вошли затем в инженерные расчеты, и последующие поколения лишь уточняли найденные им значения применительно к вновь открытым.

Но, как это ни странно, никому в голову почему-то не пришла мысль: может быть, коэффициенты восстановления скоростей зависят не только от материалов, но и от формы соударяющихся тел?

Мысль простая и очевидная. Тем не менее на эту мысль исследователи набрели почти случайно! Однажды доктор технических наук Е. Александров столкнулся с непонятной ситуацией: новая бурильная машина была рассчитана и построена абсолютно безупречно, а работала тем не менее куда хуже, чем ожидалось. Начав выяснять причину столь странного парадокса (а подобные парадоксы, кстати, случались и раньше), ученый и не подозревал, что ему в конце концов придется пересмотреть классические работы Ньютона. Свое открытие Е. Александров сделал всего лишь два года назад…

Нет, Карамышев, безусловно, мог случайно набрести на метод, мимо которого прошли исследователи последующих веков! Это тем более возможно, что техника просвечивания тел — интроскопия — возникла совсем недавно. И не случайно, что перед Великой Отечественной войной вновь эта идея заинтересовала Брудова.

Здесь в пору развеять возможные недоумения, касающиеся научной стороны проблемы «видения сквозь камень».

Дело в том, что непрозрачных тел в принципе не существует. Когда мы говорим, что такой-то материал непрозрачен, это означает только одно — он непрозрачен для световых волн и, следовательно, для нашего взгляда. Только это. Туманная дымка непрозрачна для видимого света, но инфракрасные лучи пронизывают ее. Становятся прозрачными: человеческое тело — для рентгена, стальная пластинка — для гамма-частиц, земной шар — для нейтрино. Следовательно, задача сводится, во-первых, к оптимальному подбору проникающих излучений, а, во-вторых, к конструированию систем, преобразующих невидимые волны в зримое изображение.

Примером такого устройства может служить экран рентгеновской установки. Эти две задачи и решает не без успеха современная интроскопия, которая ныне может продемонстрировать опыты, даже более эффектные, чем эксперимент Карамышева.

Но раз это так, значит, нечего и огород городить? Пусть спят в забвении древние бумаги, нечего волноваться из-за какого-то странного опыта — двадцатый век, пусть с опозданием, и здесь все постиг.

Все правильно, за исключением одного существенного обстоятельства. До нас не дошли описания конструкций аппарата Карамышева — Брудова. Имеется лишь упоминание о том, что в основу был положен принцип прохождения сквозь тела магнитных полей.

Магнитное поле широко используется для обнаружения в металлических изделиях «незримых» дефектов. Но чтобы магнитное поле делало прозрачной горную породу?! О таких опытах никто не знает.

Вот в чем загвоздка…

Разумеется, магнитное поле легко и свободно проходит сквозь известняк, да я любую горную породу. Но от этого она не становится прозрачной.

Что же тогда мог открыть Карамышев? Что лежало в основе опытов Брудова? Неизвестный нам эффект магнитного поля, благодаря которому в веществе горных пород происходит коренное изменение структуры и оно становится прозрачным?

Вряд ли. Вопрос «почему?» увел бы нас далеко в дебри кристаллохимии и термодинамики, и мы его обойдем. Здесь теория не то чтобы начисто запрещает столь привлекательное решение проблемы «видения сквозь камень», но делает его крайне маловероятным. Логичней предположить, что Карамышеву, а затем Брудову удалось каким-то способом создать систему, преобразующую пропущенный сквозь горную породу магнитный пучок в видимое изображение.

Что было бы, если бы этот аппарат стал известен науке еще со времен Карамышева? Я не ошибусь, если отвечу так: вся геология была бы иной.

Не секрет, что геология полна противоречий. Порой мы, проникая в недра, поражаемся раскрывшимся нам тайнам. Порой же удивляемся отсутствию информации по кардинальным вопросам строения Земли.

Практические достижения геологов огромны. Вскрыты богатейшие залежи ценного минерального сырья. Промышленность многих стран обеспечена полезными ископаемыми «по потребности». Но научные достижения в вопросах происхождения Земли, древних этапов ее развития, законов возникновения многих горных пород ещё настолько противоречивы, что по всем этим проблемам ведутся бесконечные споры, высказываются гипотезы, взаимно исключающие друг друга…

Аппарат Карамышева — Брудова удалил бы много неясного из геологической науки.

В наш XX век, в эпоху покорения космоса, в эру проникновения в тайны строения атома, мы, геологи, часто ведем исследования так же, как и во времена царя Петра, рекомендовавшего при изучении залегания руд «наружный сыск и в ямы лазание». И мы, наряду с использованием сложнейших геофизических аппаратов, с применением буровых, роем шурфы, используя при этом только мускульную силу рабочих.

Да и наблюдения с помощью скважин — это точечные уколы. Скважина может пройти рядом с рудной залежью, и мы не узнаем об этом.

Есть, правда, сейчас у геологов скважные магнитометры, которые позволяют оценить присутствие некоторых руд в нескольких метрах (реже в десятках метров) от забоя скважины. Но все это было бы гораздо полнее, если бы мы могли видеть то, что скрыто от нас поверхностными наносами, растительностью и почвой.

Вот и ведутся многочисленные исследования, нередко повторяющие и перекрывающие друг друга. Часто в год на одну и ту же точку съезжаются десятки исследователей!

Как же восстановить изобретение Карамышева?

Мало надежды, что где-то в архивах лежат записки изобретателя. Нужно ли вообще идти по следам открытия Карамышева? Не напрасная ли это трата времени?

Нет, не напрасная. Ведь задача не в том, чтобы повторить работу. Важно совсем другое. У американского фантаста Реймонда Джоунса есть рассказ под названием «Уровень шума». В нем описан такой случай. Группе талантливых физиков сообщают, что некий изобретатель создал портативный антигравитационный аппарат. К сожалению, при испытаниях сам изобретатель погиб: с его смертью погиб и секрет великого изобретения. Первая реакция ученых: изобретения не было, оно невозможно, так как антигравитация запрещена законами природы! Им представляют документы, неопровержимо свидетельствующие, что антигравитация была открыта… Ученые лихорадочно начинают думать, где и что они проглядели в законах природы? И… открывают антигравитацию.

Подмечено психологически верно: несравненно легче создать что-то, о чем уже было когда-то известно. Ведь если это что-то было, существовало, но почему-либо забыто, потеряно — значит, оно возможно. Как часто новое — это забытое или потерянное старое.