– Дядюшка Людвиг вам рассказывал? – спросил Лемюэль, и Джеймс понял, что тот не поверил. В любом случае идти на попятную было поздно.
– Да. А еще, если не ошибаюсь, именно об этом говорил человек, который приходил ночью вместе со Свечниками. Кажется, его зовут Пири.
– Мистер Пири и сам не знает, о чем говорит. Этот человек…
– Но вы ведь их делаете, не так ли? – прервал кузена Джеймс, пока тот не соврал или не придумал какую-нибудь отговорку. – Чудесные сыворотки. Дядюшка Людвиг сказал, что вы настоящий гений…
Лемюэль поджал губы и с непонятной грустью произнес:
– Прадедушка Лемони – настоящий гений, а я… Я всего лишь…
Джеймс не сводил с него взгляда, и аптекарь вздохнул.
– Ладно, возможно, я и делаю порой кое-какие… гм… лекарства довольно необычного свойства.
– У вас есть рецепты? Вы меня научите?
Лемюэль бросил быстрый взгляд на пустующий стул у соседнего стола, словно ожидал увидеть там кого-то.
– Рецепты, да… – негромко сказал он. – К сожалению, этому я научить вас не могу, Джеймс. Я и сам не всегда понимаю, что делаю, и если бы не помощь…
– Помощь? Вам кто-то помогает?
Смеситель неожиданно затих, раздался звонок. Лемюэль дернул головой и повернулся к аппарату.
– Пилюльная масса замешалась! Вы можете подойти поближе.
Джеймс последовал приглашению. Лемюэль склонился над смесителем и повернул краник – из тонкого носика тут же поползла белесая тестообразная масса. Отрезав небольшой кусочек этой массы ножницами, он положил его на деревянную доску и принялся раскатывать плоской скалкой, стараясь действовать мягко, не вдавливая.
– В итоге должен получиться вот такой гладкий цилиндрик, – сказал Лемюэль, подняв скалку. – Он называется тяжем. Очень важно, чтобы тяж был ровным по всей длине, без выпуклостей и вмятин. Когда у вас выйдет нечто подобное, можно приступать, собственно, к пилюлированию.
Разместив цилиндрик на вмонтированной в стол продолговатой металлической пластине с тонкими ребрышками, он взял точно такую же металлическую ребристую штуковину, перевернул ее и пару раз быстро провел-прокатил ее по цилиндрику.
– С помощью этих канелюрованных пластин-валов и происходит нарезание пилюль, – пояснил Лемюэль.
– Канелюрованных?
– Снабженных канальчиками. Глядите!
Подняв верхний вал, он продемонстрировал Джеймсу то, во что превратился цилиндрик. На нижней пластине лежали аккуратно нарезанные круглые белые шарики.
– Пилюли! – воскликнул Джеймс. – Они готовы!
Лемюэль покачал головой.
– Пока нет. Еще нужно произвести взвешивание и опудривание.
Взяв один из шариков, он положил его на чашу весов, коромысло чуть качнулось, и Лемюэль ткнул пальцем сперва на отметки на весах, а затем в раскрытую страницу лежавшей рядом книги с аптекарскими прописями.
– В пределах нормы. Стандарт соблюден. Теперь можно опудривать.
Сняв пилюлю с чаши весов, он снова положил ее на доску, после чего присыпал тальком и несколько раз прокатал, пока она вся равномерно не покрылась порошком.
– Вот теперь готово.
– Поразительно! Все так просто!
– Если соблюдать строгую последовательность, разумеется, – сказал Лемюэль, а затем, схватив пилюлю, быстро сунул ее в рот и проглотил.