Вскоре в коридоре раздались звуки шагов и голоса.
– Она совсем плоха, доктор Доу, – говорил Лемюэль. – Новый приступ намного тяжелее предыдущего.
– Надеюсь, вы не входили к ней? – спросил доктор. Его голос был холодным и металлическим, лишенным каких бы то ни было эмоций.
– Разумеется, нет. Я прекрасно знаю, чем это чревато, и неукоснительно следую правилам.
– Замечательно, – сказал доктор Доу таким тоном, словно искренне презирал это слово.
– Я надеюсь, новое лекарство подействует, – быстро проговорил Лемюэль. – На этот раз я использовал порошок Браувига и раствор Портишеда. У меня очень хорошие ожидания…
– Напрасно, мистер Лемони, – ответил доктор. – Не стоит строить ожидания. Я ведь вам уже говорил – и не раз! – что все, чего вы в лучшем случае сможете добиться, – это подавить симптомы.
– Мне этого хватит, доктор. Если я избавлю Хелен хотя бы от проявлений болезни…
– Болезнь никуда не денется.
– Я знаю…
Собеседники проследовали мимо комнаты Джеймса. Сжав зубы от напряжения, он приоткрыл дверь и выглянул.
Лемюэль и его спутник дошли до конца коридора и скрылись на лестнице, ведущей на третий этаж.
Выбравшись из комнаты, Джеймс бросил быстрый взгляд на дверь старухиной спальни и поспешил следом. Стараясь ступать так, чтобы ступени не скрипели, он поднялся на третий этаж. Пригнувшись, высунул голову.
Коридор третьего этажа был точь-в-точь таким же, как и коридор второго: почти полностью сглоданные темнотой стены, портреты в тяжелых рамах и несколько дверей.
Аптекарь и доктор подошли к одной из них.
Доктор Доу поставил саквояж на стул, снял пальто и цилиндр и положил их рядом с саквояжем. После чего, раскрыв висевший тут же, на крючке, одежный чехол, извлек из него длинный кожаный плащ с пелериной и едва ли не дюжиной болтающихся ремней. Надел его.
Лемюэль бросился помогать – начал одну за другой затягивать пряжки на спине доктора, и вскоре последний оказался облачен в тугой черный кокон, маслянисто поблескивающий в свете лампы.
Джеймс потрясенно наблюдал за приготовлениями. Руки задрожали. Перед глазами предстал лепрозорий «Чуменнен», в который много лет назад поместили его дедушку: там были заперты прокаженные и чумные, в приступах безумия набрасывавшиеся друг на друга и на докторов. Подобные костюмы носили там!
«Неужели все это нужно для лечения несчастной женщины?! Миссис Лемони действительно заразна?»
Доктор тем временем надел черную кожаную маску с длинным носом-клювом и круглыми стеклянными окошками для защиты глаз. После этого заменил перчатки: те, которые он достал из чехла, были грубыми и толстыми, они достигали локтей и тоже пристегивались ремнями; Лемюэль помог закрепить и их.
Преображение завершилось. Теперь доктор Доу выглядел как кошмарный черный дух, выбравшийся из разверстой могилы.
Он достал из саквояжа какой-то странный прибор весьма пугающего вида, который напоминал двузубую вилку с катушкой и изогнутой ручкой, как на граммофоне. Несколько раз прокрутив эту ручку, доктор отжал рычажок – и между двумя зубчиками с жутким треском заплясала синяя извивающаяся нить.
– Прошу вас, – взмолился Лемюэль, – только не будьте к ней жестоки.
– Боюсь, это невозможно, – раздался глухой голос из-под маски, и доктор кивнул на дверь.
На негнущихся ногах Лемюэль подошел к двери комнаты супруги и, достав из кармана ключ, отпер замок.
Доктор напоследок бросил: «Заприте за мной» – и быстро шагнул в комнату. Лемюэль, дважды повернув ключ, отпрянул от двери.
Из комнаты тут же раздались крики:
– Не подходите, вы, ужасный человек! Не трогайте меня! Лемюэль! Помоги мне! Прошу тебя, помоги! Защити меня от него!
А затем крик превратился в жуткий визг.
Лемюэль шагнул к двери и взялся за головку ключа.