Цвет из иных времен: читать начало книги онлайн

Другая семья из четырех резко развернулась, отказавшись от затеи, и, толкаясь и спотыкаясь друг об друга, рванула обратно, но не успели они далеко уйти, как ближайший гигант опустился и разом схватил их. Их постигла та же судьба – смерть оборвала крики, и на землю упали ярко одетые куски плоти с разодранными боками и раздробленными бедрами. Пляж охватила паника. Люди столпились в воде, а те, кому удалось не потерять голову, залезли на яхты.

Стало ясно: наше время пришло, и Эрнст развернул плот в центр озера. В отчаянной, последней попытке я воззвал к тем, кто еще мог меня услышать:

– Не заходите в воду. Оставайтесь на пляже, подальше от деревьев. Не заходите в воду!

Предупреждение мое возымело эффект, и Эрнст заглушил двигатели, чтобы дать мне шанс его развить. Несколько человек начали вторить моим крикам и вытаскивали из воды семью или соседей. Но тут Враг снова двинулся в наступление и свел на нет наши усилия.

На первых порах пробудились лишь исполины, отделявшие пляж от парковки. Теперь же очнулась вся прибрежная растительность, включая высокие деревья в зонах кемпинга, среди которых пестрело множество палаток и домов на колесах. Лес вокруг озера забурлил, массивные ветви тянулись вниз, как бесформенные алчные руки, дабы изловить все в пределах досягаемости. Мы смотрели, как опрокидывались и разбивались вдребезги крупные автомобили, как давились палатки, и из них звучала адская музыка из криков и стонов, предсмертных воплей тех, кто спал или надеялся спрятаться внутри. Массивный дуб полдюжиной ветвей поднял пикап с прицепом в воздух и смял его, как пластиковый стаканчик. Из выгнутой задней двери свесилась молодая женщина и кричала о помощи; ее талию зажало размятым корпусом. Муж нашелся на пляже – он подбежал к ней и пытался схватить ее за руки, до которых едва доставал с земли.

Будто с намеренным, злым умыслом дерево на мгновение замерло, дало их рукам сцепиться, а секундой позже сжало машину сильнее, словно пресс. Женщина вытянулась в предсмертной агонии, как пронизанная током конечность, – и обмякла; кровь хлынула из рукава безвольно повисшей руки – словно ручеек из водосточного желоба – и окатила мужа.

Он взревел, подпрыгнул, и жизнь его оборвалась в смертоносном переплетении ветвей.

Охваченная паникой толпа отказывалась оставаться на берегу, на клочке внезапно обезумевшей земли. Все бросились на причальные платформы или прямо в воду. А Харгис, прежде лениво устроившийся на надувном матрасе, ошарашенный нарушением законов привычной реальности, наконец опомнился. Безусловно, он решил использовать происходящую бойню, чтобы вернуть ситуацию под свой контроль. Он еще мог вести людей за собой – надо было только вести их в том же направлении, куда их гнал страх. Он поднял к губам мегафон.

– Все на лодки! Все! Берем на борт тех, у кого их нет! Помогите друг другу, а как покинете причал, следуйте за мной, подальше от берега! Осторожно и без паники! Не торопитесь! А то создадим затор! Всем подняться на борт!

Помочь людям мы больше никак не могли, к тому же настал час сделать то, за чем мы пришли. Эрнст направил нас в открытые воды. Берег плавно исчезал за кормой плота, и силуэт Харгиса уменьшался быстрее, чем стихал его голос. Он назначил пару закадычных друзей помощниками и принялся умело распределять семьи без яхт по разным судам. Под его началом отдыхающим удалось бы, по меньшей мере, отойти от берега на безопасное расстояние – хотя открытые воды безопасными назвать можно было с натяжкой. Вскоре мы потеряли пляж из виду за очередным береговым изгибом.

Старая ферма Саймсов располагалась в нескольких милях от пляжа, в большой бухте в северной части озера. Мы раздобыли старые карты и сопоставили их с местностью по ориентирам среди холмов, а далее, методом триангуляции, определили нужную точку примерно в полумиле от берега. Судя по карте, глубина в ней составляла чуть больше ста футов. Когда мы бросили якорь, Шэрон сказала:

– Если прибавить сотню к высоте, примерно так и выглядел Нос Голландца со двора Саймсов. – Она указала на голый утес на гребне холма. – Боже, прошло уже сорок лет. Время едва не обмануло меня, едва не лишило мести, но момент, наконец, настал.

Мы запустили генератор, вывесили фонари за борт, погрузили их в воду и включили. Мощные лучи пронзили глубокую синеву, словно клинки.

Мы натянули гидрокостюмы, и Эрнст надел на плечо моток провода для зарядов. Имелись у нас тросы и полегче, на барабанах, которые мы могли тянуть сами. В завершение мы соорудили сигнальный шнур с колокольчиком на конце. Ранее мы изобрели код из звоночков, чтобы подавать сигналы Шэрон, если потребуется сдвинуть плот в ту или иную сторону во время поисков фермы. Я взял подводное ружье, а Эрнст – четвертый каменный талисман; все было готово.

Тогда же мы попрощались друг с другом, на всякий случай. Шэрон взяла нас за руки.

– Эрнст. Джеральд. Я всегда считала себя наблюдателем у самой грани. Так называл себя мистер Лавкрафт, и он сказал, что мне тоже суждено стать наблюдателем, причем отменным. Но еще он всегда говорил, что существуют прирожденные стражи человечества. Кто угодно может ими быть – мужчины, женщины, дети. И всех их объединяет одно – бдительность. Они знают, как внимать миру всеми чувствами, и чутко реагируют на ауру тех, кто вовне. Если случится, что они предложат наблюдателю помощь, тому следует с радостью эту помощь принять. Я надеялась, что моим стражем станет Хаззард, но его вера оказалась слаба, и Враг забрал его, как забирает многих, ведь он сам не знал своего сердца – не было у него интереса верить в то, что нашептывал ему разум. Только когда Враг настиг его, когда начал поглощать, только тогда он уверовал… И пусть Враг высмеивал мои планы, главное – удача послала мне союзников, послала вас. Да пребудет с нами Бог.

Добавить было нечего. Мы обнялись, а затем я и Эрнст нырнули вниз, в тишину, наполнив ее ровным гулом дыхания. Мы потянули за тросы фонарей, вытянув их футов на тридцать, и принялись спускаться по ним, переставляя руку за рукой.

15

Несколько минут Шэрон наблюдала за воронкой, вызванной нашим погружением, как вдруг из-за дальнего изгиба берега выплыла целая флотилия отдыхающих. Единой беспорядочной толчеей суда устремились к нашему плоту.

Меж нами пролегала целая миля, а того и больше, но шли они быстро, и одна из лодок явно шла во главе. Присмотревшись, Шэрон поняла, что это лодка Харгиса. Сам он стоял на носу с мегафоном, отправив за штурвал одного из дружков на борту.

Как и следовало ожидать. После двух предупреждений во всеобщей панике мы стали для людей вероятным ответом на обрушившееся безумие. И Харгис вмиг осознал: если хочет держать группу в узде, нужно следовать за нами.

Возможно, на нас у него были весьма жесткие планы. Ведь по мнению большинства, предсказать бедствия – все равно что навлечь их. Лучших козлов отпущения и не придумаешь. Шэрон и не рассчитывала, что они будут слушать объяснения или позволят продолжить нашу с виду странную миссию. Подойдя на двести ярдов, Харгис заговорил в мегафон.

– Эй, на палубе! Извольте объясниться!

Шэрон едва сдержала улыбку, вспомнив, сколько раз именно это мы и пытались сделать и сколько раз этот человек нам мешал.

Она нырнула в кабину и взяла «энфилд». Не задействуй она его сейчас, то позже, когда армада подойдет ближе и начнет нас окружать, винтовкой их уже не отпугнешь. Шэрон старательно прицелилась в широкое, блестящее жерло мегафона и всадила в него пулю с расстояния более ста семидесяти пяти ярдов. Взрывной лязг, с которым умер аппарат, обескуражил флот – как и вид огромного тела Харгиса, упавшего с носа яхты и свалившего с ног человека за штурвалом. Яхта накренилась, подняв стену брызг, и едва не перевернулась. Шэрон продолжила огонь, вдумчиво выбирая цели, пока они выравнивали и разворачивали судно. Она прострелила стекла в кабине, пробила штурвал, вывела из строя один из подвесных моторов, разрядив в него обойму.

Затем перезарядила винтовку и взяла бинокль. Лодки удалялись, но она увидела Харгиса – тот снова стоял на ногах. Челюсть ему перевязали чем-то вроде бинта, и он опирался на плечо мужчины, но, судя по властным жестам в сторону товарищей по лодке, сохранил за собой командование. Выбрав нового штурмана, он уселся на стул. Его яхта – ползущая на одном двигателе – обогнула флотилию по краю, и по ходу лейтенанты Харгиса, сложив ладони рупором, выкрикивали приказы стае. В результате они отступили примерно на полмили и перегруппировались.

Шэрон, не забывая приглядывать за колокольчиком на сигнальной линии, изучала преследователей в бинокль. Все лодки замерли, но пауза эта была сумбурной, ибо десятки двигателей всполошили воду, и они толкались на волнах, ударяясь друг о друга.

Лодка Харгиса двигалась от одного судна к другому, его люди задавали вопросы. Вскоре расспросы принесли плоды; лодки сошлись планширями, и лейтенантам Харгиса передали винтовку. Затем его судно возобновило поиски среди подопечных.

Наблюдая за происходящим, Шэрон ощутила, как в воздухе сгущается предгрозовой вакуум. Небо – все такое же безупречно голубое – теперь окутывало еще более ужасающей пустотой. Малейшие движения пальцев требовало болезненного усилия, которое все сложнее давалось ее безмолвно паникующей душе. Она опустила бинокль и обернулась. Мы проградуировали трос желтым скотчем, так что она увидела, что мы с Эрнстом погрузились на шестьдесят футов.

Сосредоточиться получалось с трудом – как случается в палящую жару или холод, – и Шэрон заторможенно рылась в рюкзаке. Она видела лица – или то была иллюзия? – отдыхающих: супруги-пенсионеры, подростки, матери, склонившиеся над детьми. И видела в них отражение собственного зарождающегося страха. Их охватила безмолвная паника, оцепенение, проблескивающее в самой глубине судорожно бегающих глаз. Разумеется, они только что видели нечто неописуемое, однако же теперь чувствовали приближение еще более ужасного.