— Тоже не спится?
Я вздрагиваю и поворачиваюсь: Чума наблюдает за мной, его бледно-голубые глаза светятся в тусклом свете, пробивающемся сквозь шторы отеля. В отличие от Виски, который выглядит так, будто во сне его сбил грузовик, Чума кажется абсолютно собранным, несмотря на то, что находился в горизонтальном положении меньше четырех часов.
— Мое тело думает, что пора начинать точить коньки, — шепчу я, не желая будить Виски. — Издержки профессии после жизни в технических туннелях.
— Циркадные ритмы удивительно устойчивы, — тихо соглашается Чума. — Даже когда исчезают факторы среды, которые их сформировали.
Только Чума мог превратить бессонницу в научную дискуссию. Ему повезло, что его холодная, сухая манера говорить достаточно сексуальна, чтобы не бесить.
— Это твой способ сказать «да, отстой»? — спрашиваю я с легкой улыбкой.
Уголок его рта дергается вверх.
— Вроде того.
Какое-то время мы лежим в уютной тишине, оба стараясь не разбудить спящего гиганта между нами. Виски слегка шевелится, что-то недовольно бормочет себе под нос, а затем снова возвращается к своему глубокому дыханию.
— Он разговаривает во сне, — замечает Чума.
— Ты заметил? — спрашиваю я.
Он бросает на меня настороженный взгляд.
— Знаешь, — осторожно говорю я, — я удивлена, что вы двое на самом деле не вместе.
Чума замирает.
— С чего ты взяла, что мы должны быть вместе?
— Ты серьезно? — я стараюсь говорить тихо, но не могу скрыть недоверия. — Напряжением между вами можно питать небольшой город. А прошлая ночь... — я замолкаю, вспоминая, как они прикасались друг к другу, отчаянный голод в их глазах.
— Прошлая ночь была реакцией на твои феромоны течки, — говорит Чума, снова возвращаясь к своему клиническому тону. — Не более чем биология.
— Чушь собачья.
Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня; его брови взлетают вверх от моей прямолинейности.
— Можешь врать себе сколько угодно, — продолжаю я, — но не ври мне. Я видела, как ты на него смотрел. Как он смотрел на тебя. Это была не просто биология. Или то, что произошло между нами тремя, для тебя тоже просто биология?
Потому что, если да, я хочу это знать.
Чума молчит так долго, что я начинаю думать, что он вообще проигнорирует мое наблюдение. Когда он наконец заговаривает, его голос едва слышен.
— Конечно нет. Ты омега. Это... другое, — осторожно говорит он. — А то, что есть между мной и Виски, — это сложно.
— Как и всё, что имеет значение.
— Он альфа. Я альфа. Мы товарищи по стае. Практически братья, на самом деле. Я его даже не выношу половину времени, — бормочет он.
Я поворачиваюсь на бок лицом к нему, изучая резкие черты его лица в полумраке.
— Правда? — спрашиваю я, поморщившись от явного сомнения в своем голосе. Я надеялась, что будет не так очевидно, что я не верю ни единому его слову.
Снова долгое молчание. Я практически вижу, как он взвешивает свои слова, решая, какую часть правды готов раскрыть.
— Мы с Виски... ходим кругами друг вокруг друга уже много лет, — наконец признает он. — Ни один из нас не хотел признавать, что это значит. Или что это могло бы значить.