Мое дыхание выравнивается. Желание сбежать не исчезает полностью. Вероятно, оно не исчезнет никогда. Но оно отступает достаточно, чтобы я могла думать сквозь слепой животный ужас.
Призрак хороший.
С Призраком безопасно.
Я знаю это без тени сомнения. А те два альфы, что вытрахали мне мозги прошлой ночью, — часть стаи Призрака.
Идут в комплекте.
Ничто из того, что произошло прошлой ночью, не обязано иметь какое-то значение прямо сейчас. Я ясно дала это понять, и Виски с Чумой это приняли. Это было весело и безопасно, и я ни о чем не жалею.
Я печатаю Призраку ответ, не желая, чтобы он волновался. С тех пор как мы покинули дом стаи, он проверял меня каждые несколько часов; его беспокойство было очевидно даже в самых коротких сообщениях. Я вижу, что он старается не казаться слишком напряженным и навязчивым, хотя на самом деле меня это в нем совершенно не напрягает.
Появляются три маленькие точки, показывающие, что он печатает, затем исчезают. Затем появляются снова. Затем снова исчезают. После нескольких минут явной борьбы с тем, что сказать, он наконец нажимает «отправить».
Мысленный образ огромного альфы, который стесняется и переживает о том, что ответить, заставляет меня фыркнуть — смешок получается почти достаточно громким, чтобы разбудить спящих рядом альф. Я умудряюсь заглушить его ладонью.
Лучше немного ему помочь.
Эти два слова бьют по мне сильнее, чем должны были бы.
Я смотрю на экран; тепло разливается в груди, несмотря на утреннюю прохладу в комнате. Дерьмо. Я и правда влипла. Реально, реально влипла, если быть честной с самой собой.
С его стороны снова начинается печатание и стирание. Дольше, чем когда-либо. А затем... реакция-сердечко на мое сообщение.
Он быстро меняет её на «палец вверх», словно испугавшись, что сердечко — это слишком. Затем убирает и его, и пропадает на целую вечность, прежде чем пройти через еще одну непрерывную минуту печатания и стирания, после чего я решаю снова прийти на помощь.
Он замирает еще на минуту или две.
Ага.
Теперь в моей груди настоящий торнадо из бабочек.
Я бросаю взгляд на две спящие фигуры рядом со мной. Лицо Виски безмятежно во сне; вся его маниакальная энергия, которая его определяет, временно в состоянии покоя. Челюсть Чумы напряжена даже в бессознательном состоянии, словно он скрипит зубами из-за каких-то снов, которые его преследуют.
Блять. Не стоило добавлять это уточнение. Инстинкты защитника Призрака уже в режиме повышенной боевой готовности.