— Готова ко мне, милая? — спрашиваю я, уже устраиваясь у её входа.
— Так точно, — выдыхает она.
Но когда я начинаю проталкиваться внутрь, я понимаю, что логистика ни к черту. Если я попытаюсь взять её вот так, в миссионерской позе, я её раздавлю. Она такая, блять, крошечная подо мной, а я сложен как ебаный медведь гризли.
— Подожди, — бормочу я, отстраняясь. — Повернись для меня, детка.
На мгновение она выглядит озадаченной, затем в её глазах мелькает понимание. Без колебаний она переворачивается на четвереньки, подставляясь мне. Вид её в такой позе — задница вверх, спина выгнута, она смотрит на меня через плечо своими глазами-океанами — почти заставляет меня кончить на месте.
— Идеально, — рычу я, устраиваясь позади нее и пристраиваясь к её входу; головка моего члена трется о её влажный жар. — Ты уверена в этом? — спрашиваю я еще раз.
— Пожалуйста, — скулит она, подаваясь назад, навстречу мне. — Ты мне нужен.
Я проталкиваюсь внутрь — медленно, осторожно, наблюдая за её лицом в профиль, когда она принимает меня. Она чертовски узкая, её тело растягивается, чтобы вместить мои размеры. Я толще Чумы, и её рот приоткрывается с судорожным вдохом, когда я заполняю её.
— Блять, — выдыхаю я. — Ты такая узкая, милая. Такая идеальная.
Она стонет, её руки дрожат, когда она опирается локтями на матрас.
— Ты огромный, — задыхается она. — Такой большой.
— Слишком большой? — спрашиваю я, замирая внутри неё.
— Нет, — быстро говорит она. — Идеальный. Ты идеальный.
И тогда я начинаю двигаться — медленно и глубоко; мои руки сжимают её бедра, чтобы удерживать её на месте. Угол просто невероятный. Я могу проникнуть глубже вот так, задеть точки, которые заставляют её вскрикивать, сжиматься и извиваться. И я всё вижу: как выгибается её спина, как её задница отскакивает от моего таза при каждом толчке, как эта идеальная маленькая тигрица принимает мой массивный член.
— Боже, посмотри на себя, — стону я, ускоряя темп. — Так хорошо принимаешь мой член. Такая хорошая девочка.
Она издает эти тихие звуки при каждом толчке: полустоны, полувсхлипы, которые сводят меня с ума. Её голова повернута вбок, и я вижу, что её взгляд прикован к чему-то.
К Чуме.
Он сидит рядом с нами на кровати, его член снова твердый, несмотря на то, что он только что кончил. И Айви смотрит на него с очевидным голодом, её язык смачивает губы.
— Хочешь его член в рот, да? — спрашиваю я с ухмылкой.
Она отчаянно кивает, не в силах говорить, пока я продолжаю толкаться в неё.
Я замедляю ритм, наклоняясь над ней, чтобы говорить прямо ей в ухо; её позвоночник прогибается под моим весом, а мягкие груди касаются матраса. Она издает тихий скулеж, который бьет прямиком мне в член, когда легкое изменение позы меняет угол, под которым я её трахаю.
— Давай, детка. Отсоси ему, пока я тебя трахаю. Я знаю, ты хочешь.
Глаза Чумы расширяются от моих слов, но я вижу там и желание. Потребность.
— Иди сюда, — говорю я ему, жестом призывая подойти ближе. — Дай нашей девочке то, чего она хочет.
Чума медлит всего мгновение, затем перемещается по кровати, устраиваясь перед Айви. Его член покачивается у её лица, и она тут же открывает рот, вбирая его со стоном удовлетворения.
— Блять, — выдыхает Чума, его руки путаются в её волосах. — Твой рот...
Видеть её такой — на четвереньках, принимающей мой член сзади и сосущей Чуму, — это самое охуенно горячее зрелище из всех, что я когда-либо видел. Я ускоряю темп, вколачиваясь в неё сильнее. Мои руки крепче сжимают её бедра, вероятно, оставляя синяки, но я ничего не могу с собой поделать. С ней слишком хорошо, она слишком идеальна.
— Вот так, — рычу я. — Принимай нас обоих.
Она скулит вокруг члена Чумы; вибрация заставляет его стонать. Её тело дрожит от усилий удерживать себя между нами; мое массивное тело прижимает её ближе к матрасу, даже когда мои руки сжимают её бедра для поддержки. Но она не останавливается, не просит нас сбавить темп. Она хочет этого так же сильно, как и мы.
Мой узел начинает набухать у основания члена, слегка цепляясь за её вход при каждом толчке. Она тоже это чувствует; её тело напрягается в предвкушении.