Чертовски Дикий: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Подъемы в 4 утра два месяца подряд. От этой привычки трудно избавиться.

Лицо Виски мрачнеет, когда он вспоминает, через что мне пришлось пройти, но он явно заставляет себя отпустить это, вместо того чтобы донимать меня расспросами.

— Есть хочешь?

Теперь, когда он об этом упомянул, я просто умираю с голоду. Комбинация гормонов течки и событий прошлой ночи оставила меня с аппетитом, который мог бы посоперничать с его собственным.

— Да, вообще-то. Я бы поела.

— Идеально, — Виски садится, запуская обе руки в свои растрепанные волосы. — Нет ничего плохого в завтраке до восхода солнца. Я знаю одно местечко.

— Еще нет и шести, — замечает Чума.

— И что? Лучшие закусочные работают круглосуточно. К тому же в этот час нас вряд ли узнают.

В этом он прав. Чем меньше людей увидит нас вместе, тем лучше.

— Я могла бы взять этот блокнот, — говорю я, поднимая тот, что лежал на тумбочке. — Сделаю вид, что я журналист, если нас кто-то увидит.

Виски вскидывает кулак в воздух:

— Да, черт возьми.

Пять минут превращаются в десять, пока я стою под посредственным гостиничным душем, пытаясь смыть с себя стойкий запах событий прошлой ночи. Не потому, что мне стыдно — отнюдь нет, — а потому, что заходить в общественное место, источая запах секса и феромонов течки, кажется плохой идеей, когда мы вроде как пытаемся не привлекать к себе внимания.

Напор воды дерьмовый, но по крайней мере она горячая. Я позволяю ей бить по плечам, разминая приятную боль после того, как меня основательно вытрахали два альфы, которые явно знали, что делают. Мое тело ощущается иначе. Присвоенным, но так, что это не имеет ничего общего с метками или собственностью, а всецело связано с выбором.

С моим выбором.

От этой мысли в груди снова тепло трепещет, даже когда моя практичная сторона напоминает мне, что это должно было быть временным. Без обязательств, просто биология, удобство и взаимная потребность. По крайней мере, пока.

Так почему же кажется, что это нечто большее?

Я трясу головой, заставляя себя сосредоточиться на настоящем, а не обдумывать каждое взаимодействие. День за днем. Решение за решением. Так я выживала до сих пор, так и продолжу выживать.

Выйдя из ванной и вытирая волосы полотенцем, я обнаруживаю Виски и Чуму в процессе того, что можно описать только как самые неловкие сборы в мире. Они перемещаются друг вокруг друга так, словно ставят танец, шаги которого предполагают никогда не встречаться взглядами и не приближаться друг к другу ближе чем на три фута.

Виски натягивает кожаную куртку с излишне резкими движениями, пока Чума педантично складывает и разглаживает свою вчерашнюю одежду. Напряжение между ними настолько плотное, что его можно резать ножом.

— Готова? — спрашивает Виски, сверкая своей обычной легкой ухмылкой, и бросает на меня взгляд; его глаза скользят по моей одежде. Простая блузка и джинсы, которые сейчас на мне, подчеркивают фигуру, но я предпочту спрятаться на виду, чем одеваться как человек, который всеми силами пытается не привлекать внимания. Да и худи, каким бы уютным и теплым оно ни было, придавало мне вид «шпиона в бегах».

— Ага, — говорю я, стараясь звучать бодро и энергично, хотя я всё еще сонная и всё тело ноет после прошлой ночи.

Челюсть Чумы едва заметно сжимается.

— Нам следует спуститься на разных лифтах. Так мы привлечем меньше внимания.

— Или, — говорит Виски с фальшивой бодростью, — мы могли бы вести себя как нормальные люди, а не как международные преступники. Это завтрак, а не сделка по продаже наркотиков.

— В этой ситуации нет ничего нормального, — холодно отвечает Чума, глядя на хирургическую маску в своих руках так, словно раздумывает, не сделает ли её надевание сразу очевидным то, кто он такой. Он решает, что лучше этого не делать, складывает её и сует в карман.

— Значит, разные лифты, — говорю я, прежде чем это перерастет в очередной альфа-спор. — Чума, ты иди первым. Мы с Виски спустимся через пару минут.

Чума коротко кивает, собирая свои вещи. Он останавливается в дверях; его бледно-голубые глаза на мгновение встречаются с моими. В них мелькает что-то уязвимое, что он быстро скрывает, прежде чем выскользнуть за дверь без единого слова.

Последовавшая за этим тишина кажется тяжелой и неловкой.

Виски внезапно запускает обе руки в волосы.