Когда моя рука достигает стыка её бедер, она раздвигает ноги шире в приглашении.
Я медлю, внезапно почувствовав неуверенность.
Я никогда раньше этого не делал.
Никогда не прикасался к омеге вот так.
Никогда ни к кому так не прикасался.
— Пожалуйста, — шепчет она.
Это единственное слово прорезает мои сомнения.
Я позволяю пальцам коснуться её, находя её скользкой и горячей.
Уже такой мокрой.
Для меня.
Мои грубые кончики пальцев нежно исследуют её, изучая её форму, те места, которые заставляют её задыхаться и выгибаться. Её смазка покрывает мои пальцы, пока я кружу вокруг входа, стараясь не причинить ей боли. Мой большой палец скользит по бугорку над складками, и она дергается подо мной; с её губ срывается тихий вскрик.
— Да, — выдыхает она, впиваясь руками мне в плечи. — Вот так.
Я снова очерчиваю это чувствительное место, внимательно наблюдая за её реакцией.
Изучая, что ей нравится.
Её голова откидывается на подушку, глаза закрываются, когда она отдается ощущениям.
Медленно я ввожу один палец внутрь, тихо рыча за маской от тесного, влажного жара, который меня встречает.
Она такая маленькая, такая узкая.
А я такой, блять, большой.
Эта мысль отрезвляет.
Нужно подготовить её.
Убедиться, что она готова принять меня.
Я осторожно ввожу и вывожу палец, продолжая очерчивать чувствительный бугорок, который теперь пульсирует под моим большим пальцем.
Её внутренние стенки сжимаются вокруг меня, её тело уже требует большего.
— Еще один, — задыхается она, впиваясь ногтями мне в плечи. — Пожалуйста, Призрак.
Я подчиняюсь, постепенно добавляя второй палец, осторожно растягивая её.
Теперь она такая мокрая; её возбуждение покрывает мою руку, облегчая путь.
И всё же я двигаюсь медленно, давая ей время привыкнуть к вторжению.
Её усиливающийся запах заполняет воздух вокруг нас — сладкий и пряный от приближающейся течки.
Даже сквозь подавитель её тело реагирует, готовясь к узлу альфы.
К моему узлу.