— Они узнают.
— Возможно. — Я не стал обещать ему безопасность, которую не мог гарантировать. — Но к тому времени, когда они узнают, у нас будет достаточно, чтобы их арестовать. Громов за решёткой — это другая ситуация.
Петрович смотрел на меня долго.
— Ты уверен, что сможешь?
— Нет, — сказал я. — Но я буду стараться.
Это был честный ответ. Он, кажется, это понял — потому что что-то в его лице немного изменилось.
— Дай мне подумать, — сказал он.
— Хорошо. Думайте. — Я встал. — Но недолго. У нас три дня.
Обратно ехали молча. Горелов курил и смотрел на дорогу. Грунтовка кончилась, пошёл асфальт, «уазик» перестал трястись.
— Ты ему сказал правду? — спросил Горелов наконец.
— В каком смысле?
— Что не уверен, что сможешь.
— Да.
Горелов помолчал.
— Это необычно.
— Что необычно?
— Обычно в таких разговорах обещают. Чтобы человек согласился.
— Если пообещаешь и не выполнишь — он будет знать, что ты врал. — Я смотрел на дорогу. — А так он знает, что я честный. Это дороже.
Горелов ничего не ответил. Докурил, выбросил окурок в окно.
— Дай мне конверт сегодня вечером, — сказал я.
— Зачем?
— Хочу перечитать. Там были инициалы — хочу сопоставить с тем, что сказал Петрович.
— Хорошо.
Больше не разговаривали до самого города.
В горотдел мы вернулись около пяти. Горелов отдал мне конверт, я сел за стол, разложил листы. Перечитывал медленно, делал пометки в блокноте.
Три счёта. Два местных, один московский. Суммы — от трёх до восьми тысяч рублей, регулярно, раз в квартал. Инициалы «Г. В. С.» напротив московского счёта. Буквы, написанные Савченко, — аккуратные, бухгалтерские.
Петрович сказал: схема работала пять лет. Первые записи в конверте — пятилетней давности. Совпадает.
Я отложил листы. Взял новый лист бумаги, начал писать — то, что у нас есть, и то, чего не хватает.
Есть: финансовые документы. Показания Людмилы — что он боялся Громова. Показания Геннадия — разговор в кабинете. Косвенные показания Петровича — схема существовала.
Не хватает: официальное вскрытие — тело уже в морге, можно запросить экспертизу, но нужно основание. Прямые показания по убийству — Колосов знает больше всех, но пока не говорит.