Иду в универ — и всю дорогу репетирую.
«Привет, можно поговорить?» — нет, слишком жалко.
«Нам нужно обсудить кое-что» — слишком официально.
«Я знаю, что вы нашли тот аккаунт, и я могу объяснить» — слишком в лоб.
Все слишком!
А если они не нашли? Если дело в другом? Если я сейчас сама сдам себя, как идиотка, которая…
Которая и есть идиотка.
Ладно.
Метро гудит, вагон покачивается, я стою у двери и смотрю на свое отражение в темном стекле. Бледная, круги под глазами, волосы собраны кое-как — потому что утром руки не слушались и даже нормальный хвост сделать не получилось. На шее — водолазка, та же самая, черная. Засосы уже почти не видны, но я ношу ее, чтобы мама лишний раз не придумала повод для истерии.
Вхожу в универ за пятнадцать минут до пары.
Глаза ищут сами. Я сканирую каждое лицо, каждую спину, каждый затылок.
Их нет…
Ну, рано еще. Может, опаздывают. Может, приедут ко второй паре. У Арса первая, но он может позволить себе пропустить. Артем не пропускает никогда, он из тех, кто приходит на лекции даже с температурой.
Сажусь на свое место. Достаю конспект. Ручка, тетрадь, учебник. Нормальные действия нормального человека, у которого нормальная жизнь.
Лиза плюхается рядом — запыхавшаяся, с двумя стаканчиками кофе.
— Держи, — сует мне один. — Ты выглядишь так, будто не спала.
— Я не спала.
Она смотрит на меня — внимательно, без улыбки.
— Написали?
Качаю головой. Может быть даже зря, что вчера я ей все рассказала в порыве страха и нервяка.
— Ни один?
Снова качаю.
Лиза прикусывает губу, и я вижу, как в ее глазах что-то мелькает — то ли жалость, то ли злость за меня. Она открывает рот, но тут дверь аудитории распахивается, и входит препод, и начинается пара…
Между первой и второй парой я прохожу мимо столовой.
И вижу Артема.
Он стоит у автомата с кофе, спиной ко мне. Обычный — джинсы, серый свитшот, рюкзак на одном плече. Рядом — кто-то из его друзей, они разговаривают, и Артем смеется.
Как будто ничего не происходит.
Сердце делает что-то странное — одновременно ускоряется и проваливается, и ноги идут сами, прежде чем голова успевает крикнуть «стой».
— Артем.
Он оборачивается.