— Когда? — перебиваю Лизу, не дав ей договорить. — Когда это все? Как записаться?
Она удивленно моргает.
— В следующие выходные. Списки у старосты. Ты что, серьезно хочешь поехать? Я была уверена, что тебя мама не отпустит...
— Отпустит.
Голос звучит твердо, уверенно — почти чужой, почти незнакомый.
Откуда эта уверенность? Понятия не имею. Знаю только, что мне нужно туда попасть — так отчаянно, что кости ломит от желания.
Записываюсь в тот же день. Смотрю на собственное имя и чувствую что-то похожее на надежду.
Ужин тянется как обычно: котлеты, гречка, салат из огурцов. Папа молча жует, уткнувшись в телефон — ему можно, ему все можно, он давно живет в параллельной вселенной, где нет ни правил, ни контроля. Мама методично режет котлету на ровные квадратики, будто это дело требует хирургической точности.
Я набираю воздуха в легкие и открываю рот.
— Мам.
— М-м?
— У нас выездные лекции на следующих выходных. В горы. Весь поток едет.
Мама даже не поднимает взгляд, продолжая кромсать несчастную котлету.
— В горы? — тон абсолютно нейтральный, и от этого еще страшнее.
— Да. Там приезжает какой-то известный эколог, кафедра организует семинар. Это для учебы.
Пауза.
Нож скребет по тарелке с тонким противным звуком, от которого сводит зубы.
— И что? — мама наконец поднимает глаза, и в ее взгляде нет ничего, кроме холодного расчета.
— Я хочу поехать. Это официальное мероприятие, по учебной программе.
Тишина.
Папа перестает жевать — редкий признак того, что он все-таки существует в этой реальности.
Мама неторопливо кладет вилку и нож на тарелку, идеально параллельно друг другу, как будто это имеет значение.
— Три дня?
— Да.
— С ночевкой?
— Да, на турбазе. Там будут все…
— Нет.
— Мам, это для учебы, — слышу свой голос, жалкий и просящий, и ненавижу себя за него. — Это не вечеринка, это…
— Я сказала — нет.
Ледяной тон, тот самый, означающий: разговор окончен, обжалованию не подлежит.