Я забываю, как дышать.
Ника стоит в проеме. Мокрые волосы прилипли ко лбу. Лицо бледное, но чище — смыла косметику. Глаза — огромные, темные, без туши кажутся еще больше.
И на ней...
На ней только белье.
Белое. Простое. Хлопок, кажется. Никаких кружев, никакого соблазнения. Просто — она. Тонкие плечи. Изгиб талии. Бедра. Ноги.
Боже.
Стою как идиот. Рот приоткрыт. Мозг отключился.
Она проходит мимо нас — шатаясь, придерживаясь за стену — и садится на кровать. Натягивает на колени край одеяла. Не прячется. Просто... сидит.
— Топ испачкала, — бормочет. — Снять пришлось.
Не отвечаю. Не могу.
Краем глаза вижу Артема. Он тоже замер. Тоже смотрит. Лицо непроницаемое, но взгляд...
Взгляд выдает.
Мы оба.
Мы оба на нее смотрим.
И она...
Она поднимает голову. Смотрит на нас. По очереди — сначала на него, потом на меня.
— Я имела в виду то самое, — говорит тихо. — То, что сказала.
Подхожу ближе. Ноги несут сами.
— Какое — то самое?
— Я не хотела идти на эту вечеринку. Вообще. Мне страшно было. И неловко. И я не знала, что надеть, и как себя вести, и...
Она сбивается. Сглатывает.
— Но вы оба подтвердили, что будете. И я подумала... Я подумала, что если вы тут — значит, может быть нормально. Может быть... безопасно.
Безопасно.
Рядом с нами.
Рядом со мной.
Что-то ломается внутри. Какая-то стена, которую я строил годами. Осыпается, как песок.
— Рядом с вами мне легко, — она продолжает. — В чате. Когда мы разговариваем. Когда вы спорите, а я сижу и читаю, и смеюсь... Мне так легко. Так... хорошо.
Артем молчит. Стоит у стены, руки скрещены на груди. Но я вижу — он слушает. Впитывает каждое слово.
А я...
Я не выдерживаю.