— Мам. Можно мы сядем и поговорим?
На кухне все на месте. Только чашка в раковине немытая — а мама всегда моет посуду. Грязная чашка — это мамино «мне плохо», которое она не скажет вслух.
Сажусь. Она напротив.
Папа появляется в дверях. Тоже не спал — круги, рубашка не заправлена. Кивает мне, еле заметно.
— Мам. Мне нужно тебе все рассказать. Будет сложно. Но дослушай до конца. Пожалуйста.
Пальцы сцеплены на столе до белых костяшек. Губы сжаты. Ждет удара.
— Я встречаюсь с парнем.
Молчание. Она это знала.
— Вернее… — вдох. — С двумя.
Тишина меняется. Густеет. Мама моргает — медленно.
— Что?
— Я сказала то, что хотела сказать.
Пальцы белеют еще сильнее.
— Втроем, — мама медленно выдыхает это слово.
— Да. Они знают друг о друге. Это не измена и не извращение. Это наш выбор…
Медленно разжимает руки. Кладет ладони на стол — будто нужно почувствовать что-то твердое.
— Они хорошие, мам. Артем на нашем факультете, умный, добрый. У Арса сложная семья, но он хороший человек. Оба хорошие.
— Хорошие, — повторяет. — Которые спят с моей дочерью. Оба.
— Мам…
— Это они тебя научили? Внушили, что так можно?
— Никто не внушал. Мой выбор.
— Твой выбор, — встает, опираясь на стол. — Ты живешь в моем доме, ешь мою еду — и говоришь мне, что твой выбор — быть шлюхой для двоих?
Слово бьет наотмашь.
Мама… Которая читала сказки, заплетала косички, приносила молоко с медом. Мама только что назвала меня шлюхой…
— Ты представляешь, что люди скажут? Соседи, родственники? «Дочка Светланы, которая с двумя сразу»?
— Мне все равно, что скажут люди.
— Тебе все равно! А мне — нет! — голос уже не холодный. Хриплый. Отчаянный. — Мне жить с этим!
— Что твоя дочь… Счастлива? Любима? Это так страшно?
Не может произнести. Опускается обратно на стул.
— Где я ошиблась? Я же все для тебя делала… школа, репетиторы, универ…