— Все — кроме свободы, — тихо отвечаю. — Кроме доверия. Кроме права быть собой.
— Быть собой — это спать с двумя?!
— Быть собой — это любить кого хочу! И как хочу!
Кричу. Впервые в жизни — на маму, в этой кухне. Страшно и хорошо одновременно.
Тишина.
Папа в дверях — бледный. Молчит. Не знает, к кому переметнуться, на какую сторону.
— Мам, — тихо, устало. — Я не прошу понять. Не прошу одобрить. Прошу одно: не отталкивай. Я твоя дочь.
Опускает глаза на свои руки. Пальцы подрагивают.
Тишина длится вечность.
— Ты мне больше не дочь, — тихо, ровно. Как приговор. — Собирай вещи.
— Мам…
— Собирай вещи.
— Света… — папа делает шаг. — Это уже слишком.
— Не вмешивайся. Хочет быть взрослой — пусть. Но не здесь.
Сижу. Руки трясутся под столом. Смотрю на нее. В ее глазах нет ненависти. Страх. Боится того, что не понимает. Единственный способ — ударить первой. Отрезать. Чтобы не она потеряла, а я ушла…
Знаю это. И от этого не легче.
— Хорошо, — встаю. Голос ровный. Сама удивляюсь.
Достаю сумку из-под кровати — старая, дорожная, с которой ездили на море, еще когда мне было двенадцать.
Шкаф. Вещей не так много. Джинсы — две пары. Три свитера. Футболки. Белье. Зимняя куртка. Складываю аккуратно, как мама научила в семь лет — «порядок в шкафу, порядок в голове». Механические движения спасают от того, чтобы упасть и разрыдаться.
Конспекты. Документы. Зарядка.
Выхожу в коридор за зубной щеткой. Мама стоит у стены, лицом к окну. Профиль: острый подбородок, сжатые губы. Ресницы мокрые.
Плачет. Молча, не вытирая слез.
Ноги подкашиваются, хватаюсь за косяк.
Хочу подойти, обнять, сказать: «Мам, я останусь, все отменю, буду жить тихо, послушно…»
Но не подхожу.
Потому что «как раньше» — это снова та же пустота. Скафандр, в котором не слышно собственного голоса. Та Ника — послушная, правильная — умерла. В библиотеке. Или на турбазе. Или раньше — когда впервые захотела чего-то нового, своего…
Беру щетку. Кладу в сумку.
— Мам. Я тебя люблю. Когда будешь готова — позвони. Я возьму трубку. Всегда.
Не отвечает. Не оборачивается.
Папа выходит. Берет мою сумку — молча, решительно. Несет к двери.