— В этом-то и беда, — согласился Прайер. — И кроме того, реакция того же Скотта, того же Люка на происходящее тут окажется совершенно непредсказуемой — ни один из них никогда не был в этих местах. Если они проснутся — их будет окружать мир настолько им чуждый, что прогнозировать их поступки будет невозможно. Короче, сложно представить себе задачу более идиотскую, чем у нас — сидеть и гадать на кофейной гуще, что из всего этого получится. И не знать, что и как делать.
— Вот именно, — подтвердил Вирт и залпом выпил стаканчик виски.
После встречи с Азизом Лукман вернулся мрачнее тучи.
— Они отказываются брать на себя ответственность за сделку, — прорычал он, падая в кресло. — Я сам должен решать, заключать её или нет. Никто ничего не знает, никто ничего не хочет знать. Когда я спросил про Имама, Азиз только руками развел, а он, я же вижу по его глазам, что-то скрывает... Дожили — никому нельзя верить, даже своим! Будь проклят тот день, когда я ввязался в дело с унисолами — уже в скольких людях мне пришлось разочароваться... Как всё было просто, когда мы работали по старинке. Не правда ли, Сиях?
— Да, я и сам... — Бурхиеддин неожиданно оглянулся и замолчал, словно прикусил язык.
— В чём дело? — насупился Лукман.
— Я тоже начинаю не доверять своим, — признался тот. — Я знаю тебя, я знаю всех наших — если бы тебе нужно было мной пожертвовать, твоя рука бы не дрогнула, но я бы зал, что это для дела. Сейчас я не знаю ничего. Камар, расскажи.
Камар погладил свою жидкую бородку.
— Старший Солак, Халид, говорил странные вещи, — его голос слегка дребезжал, как у старика. — Он говорит, что ты нарочно взял столько людей на ту встречу: чтобы все видели, какой ты честный и ничего не скрываешь от нас, но до этого ты уже встречался с Имамом.
На какое-то мгновение Лукман опешил.
— Вы кого подозреваете? — выдохнул он, еле справившись со своими чувствами. — Меня?!
— Хуршид, тебя никто не подозревает, — покачал головой Сиях. — Но ты сам должен понимать, к чему могут привести такие разговоры. Халид вырос на моих глазах, он не провокатор, никто не мог его подкупить. Для мести, кажется, у него тоже нет причин — тогда почему он это говорит?
— Приведите его сюда — я сам разберусь почему, — ноздри Лукмана начали раздуваться, в нём закипала ярость. — Он всё мне расскажет.
— Может быть, кто-то подговорил его? — сощурился Камар. — Но может, он и прав. Скажи, Хуршид, у тебя действительно не было ни одной тайной встречи?
— Ну, хорошо, — Лукман сжал кулаки. — Если о какой-то из встреч я не докладываю вам, следовательно, у меня есть на то причины. Я действительно ездил на Кавказ вдвоем с Халидом, точнее — втроем, потому что с нами была ещё и Сейлемез. Могу даже ответить для чего. Ине только я — Халид сам может рассказать, что и как было.
— Ну ладно, — на лице Камара расцвела улыбка.
— Мы с Сияхом устроили этот разговор для проверки. Я знаю, о чём ты говорил с тем человеком. Но мне не нравится, что ты сделал это втайне от нас.
— Вы должны знать, что ничего серьёзного втайне от вас я бы делать не стал — вот почему на настоящую серьезную встречу я взял столько народу, — сердито бросил Хуршид. — Так что вам рассказал Солак? Что я хотел отдать своему другу свою приемную дочь в жены? Но ведь я сам передумал это делать...
— Бесимэ нужна всем нам, — Сиях неуклюже согнулся и оперся руками о колени. — Только она одна может пройти, не вызывая подозрений, в нужном месте.
— Не только, — возразил Лукман. — Руслан тоже очень похож на европейца.
— Даже слишком похож, и это мне нравится, — мотнул головой Камар. — А теперь, Сиях, расскажи ты. В твоё отсутствие мы заметили нечто странное.
— Ну? — Лукман ощутил, как напряглись его мышцы. В последние дни он кожей предчувствовал неприятности, и сейчас что-то подсказывало ему, что речь пойдет как раз о том самом, чего он больше всего боялся.
— Кто-то будил «мальчиков» лишние разы. Я сверил по лабораторной тетради расход препаратов и энергии — они не сходятся с реальными.
И вновь на несколько секунд воцарилось молчание.
— Я бы хотел думать, — добавил Камар, — что произошла досадная ошибка в расчётах. Но...
— Так, — Лукман ещё сильнее сжал кулаки. — Скажу одно: только один человек в нашей группе внушает мне подозрение...
— Мы следили за ним, — махнул рукой Сиях. — Во время своего дежурства Руслан ничего не делал необычного. Если кто-то и будил унисолов, так это не он.
— Но кто, же тогда? — раздражённо спросил Лукман и умолк. Все остальные всегда были для него вне подозрения. Единственные полностью свои люди в мире... — В таком случае... в таком случае... — взгляд Лукмана заметался по комнате, но быстро замедлил свой бег. — У нас есть только один выход. Нас трое — тех, кого я по крайней мере условно обязан считать целиком надежными людьми. Вот мы все здесь. Я давно не занимался примитивной слежкой, но снова займусь — с этого дня должны проверяться все дежурства. Все без исключения... Сколько раз, по-вашему, оживляли «мальчиков»? Я имею в виду — негласно?
— Минимум три, — опустил голову Сиях.
— Так вот, четвёртого или пятого раза больше не будет, — твердо заявил Лукман и стукнул рукой по столу, словно поставил под своими словами печать.