— Попробуем ещё раз, — говорит психолог. — Сержант Скотт. Неужели это имя ни о чём вам не говорит?
Имя говорит, говорит о многом, но что значит это многое? Ещё ничего. Нет, не совсем ничего...
— Сержант Скотт — имя моего непосредственного командира, — отвечает Люк и слышит в ответ тихий вздох.
— Ладно, продолжим... Ронни Робертс, или Вероника Робертс.
Светлые волосы, карие глаза. Жена? Он не женат... кажется, не женат. Доктор говорил про амнезию — это оно и есть. Ронни, её зовут Ронни.
Точно, её надо защищать... постоянно защищать... Они сидят вдвоем в ресторане, говорят о том, что надо обратиться к врачу. К Грегору... Нет, к кому-то другому... Как же его зовут? Грегор мёртв...
— Грегор мёртв? — спрашивает Люк.
— Доктор Грегор? — на лице психолога застывает удивление. — Ах да... Так вы вспомнили доктора Грегора, который делал вам операцию?
— Операцию? — переспрашивает Люк.
Память подсказывает ему что-то совсем другое.
«Эти парни были мертвы». Он сам был мёртв. Но разве это может быть? Но что вообще может быть?
— Скажите, доктор, я нахожусь в психиатрической клинике? — спрашивает Люк, и лицо психиатра — это психиатр, можно не сомневаться, — странно дергается.
— Нет, я потом вам всё объясню...
— Ронни говорила мне, что я должен обратиться к врачам, — бесцветно сообщает Люк Девро и снова зажмуривается.
Она всё-таки его жена, эта светловолосая красивая девушка, но почему тогда к ней нет никакого чувства? Она так далеко, и ей нужна помощь... только помощь. Но разве кто-то отдавал ему этот приказ?
Откуда-то слышны шаги, врач вздрагивает. Врач? Ах да — психиатр. Это ведь психиатрическая клиника, и весь мир, который его окружает, — бред. И сны — тоже бред. Надо слушаться врача, он поможет... Так нужно для Ронни.
— Сейчас вы уснете, — говорит врач, и в кожу Люка впивается игла.
Ти-Джей? Унисол морщит брови — первое вполне осмысленное движение. Движение человека.
Ему знакомо это имя. Его собственное имя. Да, кажется, так.
— Итак, повторите снова, как вас зовут?
Он медлит всего лишь секунду:
— Ти-Джей Скотт, сэр.
— Ну, хорошо, теперь я буду называть имена...
Ронни уже приходилось бывать на Востоке, но впервые — именно в этом городе, чем-то удивительно похожем на знакомые ей города и в то же время совершенно другом.
Здесь было немножко меньше экзотики и больше грязи; меньше машин, но больше современных многоэтажных домов. Уличные тенты выглядели тут тусклее, чем, скажем, в Стамбуле, реже можно было заметить и хорошую одежду, но чаще — женщин с закрытыми лицами.
От аэропорта сразу проехали к посольству — там Прайера ждал знакомый цээрушник. Здесь, на чужой территории, межведомственные конфликты несколько отступали на задний план, сотрудничать приходилось с любым, с кем только можно было сотрудничать. Но, разумеется, Прайер уже сейчас мог рассчитывать на то, что значительную часть усилий придётся затратить на борьбу ещё и со своим напарником, Чарльзом Виртом.
С виду Чарли напоминал этакого туповатого вояку — квадратная челюсть, короткая стрижка (последнее время он вызывал у Прайера ассоциации с сержантом Скоттом, хотя вовсе не был на него похож). Плотно сбитая фигура, внешне не отличающаяся ловкостью, и вообще ничто внешне не выдавало хитрый, изворотливый ум. Возможно, Чарли не хватало широты мышления, позволяющей задумывать операции мировых масштабов, но уровнем пониже он мог вытворять чудеса. Особенно хорошо ему удавалось поссорить нужных людей.
Легко, ненавязчиво, как бы невзначай он «проболтался», что думает про человека А человек Б, затем шел к Б и так же легко и ненавязчиво передавал слова А — и вот уже рушились политические альянсы, происходили вроде бы совсем естественные перестановки кадров в том или ином правительстве, в результате чего дела шли потом так, как это было нужно неприметному человеку с квадратной челюстью.
«Он похож на тупицу», — подумала Ронни, внимательно разглядев своего нового компаньона.
«Компаньона»... А почему бы и нет? В последнее время Ронни и самой начинало казаться, что она работает в этих самых недавно так ненавистных ей спецслужбах. Что ни говори — ко всему можно привыкнуть.