Я хмуро смотрю на антенну, пытаясь разобраться. Вглядываюсь в место, где должны быть следы разлома. Металла, отломившегося от металла. Вместо этого я вижу зазубренные линии, расположенные на равном расстоянии друг от друга.
— Как она была повреждена? — требую я.
По-видимому, она была отломана космическим мусором.
Я щурюсь.
— Нет, посмотри на борозды. Кто-то, что-то… её отпилили.
Слова кажутся такими маленькими на языке, просто слоги, но я чувствую себя так, словно проглотила яд и выплюнула его, покрывая рот медленной смертью.
Пионер молчит.
— Пионер, — настаиваю я. — Посмотри. Ты видишь это? Она не была отломана. Металл был бы гладким. Её отрезали.
Отрицательно, — отвечает Пионер. — Антенна связи была отломана космическим мусором.
— Посмотри! — снова повторяю я, стуча по металлу. — Это не разлом.
Пионер молчит.
Мгновение я жду, дыхание тяжело давит на легкие, в горле спазм. Спорить с кораблем бесполезно. Камера на моем шлеме, должно быть, просто антикварная.
— Ладно, — сдаюсь я. — И как мне это починить?
Её невозможно починить без недостающей детали.
Меня пробирает холодок.
— Наверняка я смогу что-нибудь придумать.
Отрицательно.
— Скажи мне, что я могу сделать, — говорю я дрожащим голосом. Я израсходовала почти половину запаса кислорода в скафандре.
Наступает долгая минута молчания. Наконец, Пионер произносит:
Я просчитала все возможные варианты ремонта с целью обеспечения дальней связи. Их нет. Недостающая деталь необходима для дальней связи.
Я чувствую, как пот скапливается на пояснице и между грудей. Руки трясутся в неуклюжих перчатках. Я умру здесь.
— А как насчет связи на короткие расстояния? — рискую я, цепляясь за последнюю соломинку, за невозможное.
Положительно. Антенну связи можно перенастроить для обеспечения связи на короткие расстояния. Однако вероятность того, что кто-либо примет ваше сообщение, будет представлять собой бесконечно малую величину. Почти ноль.
— Но это возможно.
Положительно.
Тогда я сделаю это. Я обязана. Это единственный способ отодвинуть надвигающуюся неизбежность моей смерти. Мне нужно быть занятой. Мне нужно попытаться.
— Координируй мои действия, Пионер.
И она координирует. С четкими инструкциями, на которые способен только компьютер, она говорит мне, какие инструменты использовать и где они расположены на поясе моего скафандра. Она объясняет, как вскрыть брюхо антенны, чтобы добраться до её живых проводов, куда их перенаправить, и как сделать всё это максимально эффективно с минимальной вероятностью облажаться.
Я выполняю каждую инструкцию, одну за другой, пока не покрываюсь потом — даже мой высокотехнологичный скафандр не может впитать всю влагу, которую я выделяю, — и спустя целую вечность я заканчиваю. Антенна починена, слеплена в эдакого Франкенштейна, в полупригодную версию самой себя.
— Пионер, — говорю я, убирая инструменты, — отправь универсальный сигнал бедствия. Я собираюсь осмотреть пробоину в корпусе у топливного бака.