Его большой палец поглаживает мое бедро, а другая рука прижимает мою голову к груди.
— Я не хотел, чтобы ты попала сюда. Мой корабль не должен был этого позволить.
— Со мной говорил голос, — произношу я с влажным хрипом и выплевываю еще немного крови. Мой желудок сжимается, и на мгновение я боюсь, что меня действительно вырвет. — Тот звук… звук, который ты не слышишь. Это голос.
Дориан молчит какое-то мгновение, хотя его ласки не прекращаются. Затем он целует меня в макушку.
— Прости, — говорит он. — Мы недооценили то влияние, которое окажем на человеческий мозг. Когда ты вошла сюда, мы… Что ж, это первый раз, когда мы по-настоящему тебя увидели. Если бы мы знали, я бы не позволил тебе…
Он замолкает; его слова не имеют смысла.
Наконец я собираюсь с силами, открываю глаза и отстраняюсь от него. Он смотрит на меня широко раскрытыми, полными скорби глазами, протянув руки, словно ожидая, что я вернусь в его объятия.
— Что это за комната? — требую я ответа; мой голос хриплый, едва громче шепота. — Что это за корабль? Что за… — желудок сжимается, когда до меня с запозданием доходит смысл его слов. То влияние, которое мы окажем. Первый раз, когда мы по-настоящему тебя увидели. — Дориан. Кто такие мы?
Его лицо вытягивается. Это капитуляция, словно он страшился этого момента. В красно-оранжевом свете его бледное лицо кажется болезненным, а черные волосы блестят, как адское пламя. Однако его глаза не отпускают меня. Его взгляд держит меня, как жемчужину в ладони.
— Я всё объясню, но не здесь. Идем.
— Нет, — я непоколебима, хотя каждая клеточка моего тела отторгает это место, кричит мне повиноваться ему. — Расскажи мне сейчас.
— Эта комната — источник энергии моего корабля. Ядро его функций. Возможно, даже то, что ты назвала бы его бьющимся сердцем, его мозгом. Он живой. Так же, как жив и сам корабль, — он делает паузу, колеблясь. — А я…
Я почти не дышу, пока он говорит. Кое-что начинает вставать на свои места. Органический корабль, бьющееся сердце, бесконечный гудящий звук, давящий на мои мысли. Мужчина, который появляется из ниоткуда, выглядит как человек, но им не является.
— А ты? — шепчу я, уже зная ответ.
Он улыбается, почти печально.
— Я и есть корабль.
Лезвие этой правды вонзается мне в ребра. Мы смотрим друг на друга, в то время как багровая комната пульсирует вокруг нас.
— Ами, — произносит он примирительно. Он протягивает руку.
Я делаю шаг назад.
— Корабль.
— Да.
Я сглатываю, чувствуя привкус железа.
— Как?
— Не знаю, как объяснить тебе так, чтобы ты поняла. Не полностью, не совсем точно. Но… — он склоняет голову набок. — Ваша человеческая концепция коллективного разума. Колония пчел или, возможно, косяк рыб. Каждый организм работает в тандеме, беспрепятственно общаясь, действуя как единое целое ради одной цели. Я такой. Мы такие. В этом корабле много существ, но по сути мы — одно целое. Одно сознание, одно существо. Я — лишь голос. Представитель.
— Нет, это безумие, — выпаливаю я, словно мой отказ может изменить правду. Но даже пятясь от него, я знаю, что он не лжет. Я чувствую это в гуле корабля. Я чувствую его в нем. Он здесь, в этой комнате, повсюду вокруг меня, внутри меня.
— Я не причиню тебе вреда, — говорит Дориан, но обещание потеряло всякий смысл. — Я никогда…
— Никогда что? — яростно выплевываю я. — Никогда не хотел сделать мне больно? Но ты это сделал. Посмотри на меня. Я истекаю кровью изнутри. У меня выпадают куски времени. Мой мертвый экипаж преследует меня, пугает… Я вижу то, что не может быть реальным. Разве что они… они реальны? Откуда мне знать, что возможно в этом чертовом месте? — я оглядываюсь через плечо, испытывая облегчение от того, что дверь всё еще позади меня.
— Ами…
— Хватит, — почти кричу я; мой голос сорван и охрип от ужаса. — Насколько я знаю, для тебя это просто какая-то игра. Эксперимент: посмотреть, как долго потерянный человек продержится внутри мозга твоего корабля, прежде чем сойдет с ума.
— Пожалуйста, — просит Дориан. — Я не понимал, насколько сильно это повлияет на твою психику. Что разум корабля поглотит тебя, принудит, заставит видеть такие болезненные образы. Я не хотел. Я не контролирую то, что ты видишь. Только то, что ты… — он замирает, его взгляд становится отстраненным, словно он находится в милях отсюда. — Должно быть, это из-за повторяющегося, длительного воздействия…