Он ещё раз протер глаза, почувствовав, как лопнул ожог на правой щеке и неприятная жидкость потекла по лицу и по подбородку.
— Ну что, мать твою! Здорово тебе? — крикнул Боб. — Здорово?
Он ещё раз поднял руки, прицелился и потянул курок. Пуля угодила снайперу под самое ухо и вероятно вышла где-то с другой стороны головы, разворотив полчерепа. Стрелок разжал пальцы и камнем рухнул вниз.
— Вот так.
Боб опустил пистолет и выдохнул полной грудью, с чувством исполненного долга.
— Ну что, падлы, не очень приятно, верно?
Он посмотрел на тело парня, валяющееся на мостовой. Странным спазматическим движением тот дёрнулся в последний раз, сворачиваясь в позу эмбриона, и затих.
— Ну ладно, а теперь пора заняться делами.
Боб убрал пистолет за поясной ремень и зашагал вниз.
Туда, где его поджидали Рик Милтон и раненый оператор.
Сэм Хопкинс видел, как мёртвое неподвижное тело грохнулось буквально в паре метров от капота автомобиля. Никакого сомнения не было, этот рядовой погиб. Впрочем, Скотт предупреждал об этом. И Сэм где-то внутри тоже соглашался с ним: «Да, можно умереть за свою страну». Он никому не признался бы, что все равно ощущает панический страх перед смертью. Не то, что эти лбы. Им-то, похоже, все равно, сдохнут они или останутся живы. Но пока еще он, Сэм Хопкинс, жив.
Повернув ключ в замке зажигания, Сэм дал задний ход. «Ниссан» пополз по переулку багажником вперёд.
А позади раздавались крики. Это солдаты захватывали участок за участком. Они разбегались вдоль бульвара
Олимпик, прижимаясь к домам, стараясь, чтобы в них не угодила случайная пуля. Башни броневиков разворачивались, а пулеметы настырно утыкались стволами в небо. Сидящие внутри солдаты сквозь толстые стёкла триплексов рассматривали мёртвые притихшие дома. Они ждали того самого единственного выстрела, который позволит определить, где же находится их противник.
Однако всё было тихо. Только ревело пламя, пожирающее свои объедки. Костлявые металлические обломки да останки людей, погибших под осколками гранат. Весело
потрескивал, дорогая, газетный киоск. Чёрные прогоревшие листы пепла, словно птицы поднимались в небо в жарком воздухе. Трупы, лежащие у крыльца Си-Эн-Эй, дымились.
Где-то внутри здания слышался плач, крики женщин, а снаружи ревели двигатели бронемашин. Вот и всё. И ни единого выстрела.
Тёмно-вишнёвый «ниссан-патрол» ловко развернулся возле маленького магазинчика, торгующего мороженым, и понёсся дальше по узкой улочке. Однако уже метров через двести Сэм заметил впереди цепь солдат и понял, что они опоздали. Он не знал, сколько бронемашин в распоряжении полицейского департамента, а вернее, сколько техники имеют гуки. Но наверняка немало, раз они сумели организовать такую охоту.
Переулок перегораживали две патрульные машины, за которыми, ощетинившись стволами, стоял строй солдат. Сэм понял, что здесь ему не прорваться. Вернее, если бы не было «плимутов», он бы просто смял этот строй. Но разметать автомобили нечего было и думать.
Сэм нажал на тормоз, и, когда «ниссан» сбавил скорость, свернул в ещё более узкий переулок, уходящий вдоль бульвара Олимпик на запад.
— Не могли же они перекрыть всё, — пробормотал себе под пос Хопкинс. — Где-то должна быть дыра, выход из этой мышеловки. Надо только постараться его найти.
Замечая узенькие улочки, он тут же сворачивал в них, не особенно раздумывая, а скоро увидел именно то, что искал — троих людей в чёрной форме, лениво болтающих на углу красного пятиэтажного кирпичного здания. Видно, им и в голову не могло прийти, что унисолам удастся прорваться так далеко.
«Порой и гуки бывают опрометчивыми, — злорадно подумал Сэм. — Конечно, они, небось, думали, что мы так и будем там сидеть и дожидаться, пока нам поджарят задницу. Хрена лысого».
Он вдавил педаль газа в пол и «ниссан» рванулся вперёд.
Один из солдат, посмотрев в его сторону, поднял руку и вышел на середину улочки, приказывая машине остановиться.
— Приготовить оружие, — скомандовал Сэм.
— Да, сэр, — донеслось с заднего сиденья.
— Давайте-давайте, пошевеливайтесь, ребята, а то нас зажмут здесь, как куропаток.
Он несся прямо на черную фигуру, держащую в одной руке автомат, а вторую поднявшую вверх.
— Ну-ка, говнюк, посмотрим, крепкий ли у тебя костяк, — Сэм тихо засмеялся.