— Как вы себя чувствуете? — спросил он.
— Спасибо, — мрачно ответила она. — По сравнению с полковником Саттлером неплохо. Хотя могло бы быть и лучше, если бы я сейчас сидела на пляже в Мантиго-бей во Флориде или еще где-нибудь и знала, что за мной не охотится этот ублюдок. Честно говоря, мне не часто приходится ощущать себя полной идиоткой, но сейчас я чувствую себя именно так.
Она вновь вспомнила Люка и помрачнела. Девушка еще не окончательно оправилась от стресса, но уже сейчас воспоминания о нём вызывали у неё боль. Рони никак не могла простить себе, что выстрелила в Люка, хотя и понимала, что это была необходимая мера самообороны. Иначе Люк, уже переставший быть тем Люком Девро, которого она знала, прикончил бы и её, и Прайера. Спокойно и без сожалений. И всё-таки была во всем этом какая-то чудовищная несправедливость.
«Ладно, — наконец сказала она себе, — перестань заниматься самобичеванием. Тебе ведь никогда не было свойственно это дерьмо».
Она повозилась, поудобнее устраиваясь на своем месте. Агенты прижимали ее к спинке сиденья, и Рони только вздохнула.
— Когда же всё это закончится? — еле слышно произнесла она.
— Скоро, — поняв её вопрос по-своему, ответил Прайер. — Я думаю, сразу же, как только вы окажетесь в пятом терминале Международного Лос-Анджелесского аэропорта, почувствуете себя куда увереннее.
Рони прикрыла глаза.
В это время идущий по соседней полосе «шевроле» постепенно принимал влево, уже почти прижимаясь багажником к капоту второго «бьюика». Дэвид Дитсон, сидящий в машине сопровождения, выругался.
— Он, что, мать его, слепой, что ли? — вырвалось у него злобное восклицание. — Ни хрена не видит?
Багажник «шевроле» и капот «бьюика» соприкоснулись, послышался душераздирающий скрежет.
— Чёрт! — завопил сидящий за рулем «бьюика» О’Брайен, поворачивая руль влево и пытаясь избежать столкновения.
Парень за рулем «шевроле» словно ждал этого момента. Он ловко втерся в образовавшийся просвет таким образом, что «бьюик» был вынужден еще больше принять влево и идти по соседней, встречной полосе. О’Брайен попытался совершить точно такой же маневр, оттерев «шевроле» от «линкольна», однако у него ничего не вышло. Ли Джонс не боялся столкновения и держал «шевроле» твёрдо.
Агенты, сидящие в машине прикрытия, уже поняли, кто мчится впереди них. В тёмно-голубой, всё ещё резво бегающей «импале».
О’Брайен вжал педаль газа в пол. «Бьюик» рванулся вперёд, а секундой позже прямо перед ним вырос движущийся лоб в лоб, урчащий мотором и жутко воющий клаксоном «Мак».
Реакция у ирландца оказалась превосходной. Мгновенно оценив ситуацию, он рванул руль влево и «бьюик» вышвырнуло на обочину. Уже слетая в кювет, он почувствовал, как в довершение ко всем неприятностям какая-то машина грохнулась передним крылом в основание днища его автомобиля.
«Бьюик» несколько секунд тонко балансировал над кюветом под углом в сорок пять градусов, а затем медленно перевернулся и рухнул на крышу. Ирландец заметил, как стойки кабины медленно выгибаются наружу, как покрываются мелкой сетью морщин закрытые наглухо стёкла, а затем начинают рваться, словно гранаты, с хрустом осыпаясь на землю, в бурую траву и подсохшую грязь дренажной канавы.
О’Брайен втянул голову в плечи, когда машина с металлическим стоном просела, едва не коснувшись крышей его затылка, и поблагодарил Бога, что не забыл пристегнуть ремень безопасности. Только благодаря этому он так и остался болтаться в кресле, живой и здоровый. Даже практически без порезов. Обошлось. А пара царапин на веснушчатой щеке и приплюснутом носу, так это дело поправимое.
О’Брайен сорвал со стойки чёрный пенальчик микрофона и принялся нажимать на кнопку вызова.
— «Чарли-фокстрот один», я — «Чарли-фокстрот два», орал О’Брайен.
— «Чарли-фокстрот один». «Чарли-фокстрот два», слышу вас хорошо, в чём дело?
Ирландец хотел было пояснить, что их сшиб этот полоумный, они в кювете и некому прикрывать «линкольн» сзади, но в эту секунду рация замолчала.
Участок от бульвара Хоутхорн до Сепельведа, именуемый Голд-авеню, оказался единственным, где из-за сильного движения снайперы, как и наблюдатели, вынуждены были занять позиции в окнах домов, на четвёртых и пятых этажах, чтобы лучше видеть автомобильный поток.
Прайер обернулся. Он не мог разглядеть, что за машина идёт сзади, но почти тотчас же в разговор вклинился один из наблюдателей.
— «Чарли-фокстрот один», я — «Виктор-браво семнадцать». «Чарли-фокстрот два» отсечён от вас. Мы засекли их, объект идёт сзади.
Прайер рванул из кобуры висящий под левой рукой никелированный «кольт». В эту секунду он уже не думал о ловушке, устроенной сержанту Эндрю Скотту, а решал только, как бы точнее поразить цель.
Скотт начал опускать боковое стекло «шевроле». Он знал, что сейчас, в эту секунду, сзади, с параллельных улиц, на Редонда-бич выезжают машины прикрытия. Конечно, он верно оценивал силы вьетконговцев, они никогда не поехали бы без прикрытия. Две машины сопровождения — это ерунда, дешёвка, трюк для отвода глаз. Наверняка по всем закоулкам сидят ви-си, вроде тех, что ехали в «бьюике», и поджидают их появления. Однако сержанту было наплевать на это. Ему сейчас было вообще на всё плевать. Он не думал и о том, смогут они оторваться от преследования или нет. В общем- то, он не думал даже о том, спасутся ли они вообще или, может быть, их убьют через несколько минут.
Сейчас все его мысли казались узкой стальной стрелой, направленной в цель. И целью этой была маячащая в заднем стекле «Континенталя» голова Рони Робертс. Скотт видел, как один из охранников поднимает руку, чтобы пригнуть девушку к переднему сиденью и тем самым убрать её из сектора обстрела. Он также понял, что не успеет опустить стекло до конца, и размахнувшись ударил в окно локтем. Звук был такой, словно в кабине «шевроле» наступили на россыпь «шутихи». Блестящие в лучах солнца осколки осыпались на дорогу и на колени самому сержанту. Но он не обратил на это внимания.
Высунувшись из окна Скотт навёл автомат на заднее стекло «Континенталя». Вот охранник начал пригибать вьетконговкувниз. Движение было размытым и нечётким. Глаза сержанта слезились от бьющего в лицо ветра. Он быстро поднял «хеклер», словно заслоняясь от этих резких, секущих порывов. На самом же деле Скотт, прижавшись щекой к ледяному боку автомата, наводил прыгающую сетку дальномера на голову Рони Робертс. В какую-то долю секунды красное пятнышко прицела легло на запястье агента, и Скотт нажал на курок. Он увидел, как гук дернул рукой, когда пули раздробили ему кость, прошив руку насквозь. Рони на секунду подалась назад, и в это мгновение шесть вылетевших из ствола «хеклера» девятимиллиметровых кусочков железа разнесли ей голову.
Стекло «линкольна» рассыпалось искрящимися брызгами. В ту же секунду сидящий в здании снайпер, поймавший голову Скотта в перекрестье прицела, нажал на курок. Сегодня удача явно сопутствовала Джи-Эр-13. В то самое мгновение, когда стрелок тянул спусковой крючок, Патрик Ли Джонс принял чуть влево, стараясь предоставить сержанту более удобную позицию для стрельбы. Пуля прошла по кисти Скотта, располосовав её до крови и ударила в переднее крыло. Снайпер быстро передернул затвор. Однако Джи-Эр-13 уже скрылся в кабине машины.