— Жалобы: головные боли, звон в ушах, частичная потеря обоняния
— Результаты:
CRP — 85 мг/л (при норме до 5)
Ферритин в крови — 1340 нг/мл
Электронная микроскопия показала мельчайшие кристаллы в нейронах, как будто мозг начал «заменяться»
— Это уже неврологическая стадия, — прошептал Ларсен, увидев снимки.
Техник Борис
— Возраст: 38
— Жалобы: никаких. Чувствует себя нормально.
— Результаты:
Обычная картина крови, но… В ПЦР-реакции — слабый положительный результат на фрагмент РНК вируса
Нестабильность клеточных мембран
Митохондриальная активность снижена на 60%
Эпителиальные клетки кожи начали терять регенеративные свойства
— Он носитель, — мрачно заключила Ливия. — Пока без симптомов. Но уже опасен.
Она выдохнула и провела рукой по лицу, как минимум пятеро уже заражены. Двое в предкритическом состоянии.
Ливия смотрела на очередной анализ. Красные зоны на графике горели, как сигнальные огни на борту терпящего крушение корабля. Каждый образец она сверяла с кровью Эда — и каждый раз результат был отрицательным.
— Ни одного совпадения. Ни один не выработал то, что выработал он… — прошептала она, откидываясь на спинку стула.
***
В соседней лаборатории профессор Ларсен работал с командой из четырёх учёных. Они исследовали сыворотку Эда, пробуя выделить антитела, которые могли бы стать основой вакцины.
— Посмотри на этот график, — говорил один. — Это же нереальная стабильность белковой оболочки.
— Его иммунитет… как будто получил заранее инструкцию, как бороться с вирусом, — добавил Ларсен. — Или… нет. Не «как будто». Может, он уже был заражён и выжил. Значит, в его крови — архив битвы.
***
В лабораторию вбежала медсестра Оливия.
— Доктор Ливия! — она едва дышала, голос сорванный. — Джун… она умерла!
Ливия замерла, будто её ударили в грудь.
— Только что… её сердце остановилось, и… и…
— Что «и»?
— Майкл… один из биоинженеров… он потерял сознание сразу после. У него начались судороги.
Ливия вскочила, роняя бумаги.