Леонид открыл рот. Слова «не бейте» уже стояли на языке, готовые сорваться. Он их произносил так часто, что они потеряли смысл и превратились просто в звук, в мычание, которое ничего не меняло.
Но Самсон не замахивался, не хватал за шиворот. Он просто сидел рядом и ждал, пока взгляд Леонида перестанет затравленно бегать и сфокусируется на лице охотника.
— Сейчас встанешь и пойдёшь вон к тому шатру, — продолжил Самсон. — Там человек по имени Денис. Он заберёт тебя с собой.
Леонид моргнул.
— Куда? Я не хочу…
— Подальше отсюда. Он научит тебя драться, охотиться и не мочить штаны при виде чужого кулака. Через год вернёшься к отцу.
Леонид молчал, пытаясь осмыслить услышанное. Слова доходили медленно, будто сквозь толщу воды. Отец. Год. Вернёшься.
Самсон посмотрел на него тяжёлым взглядом.
— Тебя здесь убьют до утра, парень. Так что выбирай.
Леонид поднялся. Колени подгибались, перед глазами плыло. Он сделал шаг, другой — ноги слушались плохо, но держали.
Пока шёл через лагерь к шатру Дениса, мысли метались в голове, как перепуганные крысы.
Мама.
Последнее, что он видел, прежде чем его выволокли из двора, — её тело на земле, неподвижное, с кровью на лице. Она не шевелилась.
Леонид не знал, жива ли она. И это незнание было хуже любых побоев. Он не смог её спасти…
Это всё из-за Макса!
Леонид помнил, как тощий заморыш подкрался к Змею со спины и вонзил кухонный нож тому в шею. Именно из-за нападения Макса охотники обозлились, убили мать и сейчас избивают Леонида. Хотя он ни при чём.
И Леонид ненавидел Макса — искренне и глубоко, до ноющих избитых почек.
Но к ненависти примешивалось злорадство — наглый выскочка сгорел, запёкся, как утка в печи. Туда ему и дорога.
Леонид добрался до шатра Дениса. Откинул полог и увидел жилистого мужчину, который сидел на расстеленном плаще и точил нож. Мужчина поднял взгляд, оглядел избитого Леонида с головы до ног и бросил:
— Садись.
Леонид кулём рухнул на земляной пол. Ноги больше не держали.
Денис вернулся к ножу. Вжик. Вжик. Вжик. Ритмичный, равнодушный звук.
— Будешь скулить — перережу глотку и брошу на обочине, — сказал Денис, не глядя на него. — Будешь проситься домой — перережу глотку и брошу на обочине. Ясно?
— Ясно, — прошептал Леонид.
— Выживешь — станешь воином. Не выживешь — значит, не судьба.
Денис поднял нож, проверил лезвие большим пальцем и остался доволен. Убрал в ножны, внимательно, с тенью интереса посмотрел на Леонида.
— Отец у тебя — настоящий воин, — сказал охотник. — Посмотрим, в кого ты пошёл.
Леонид молча кивнул.
Самсон смотрел вслед Леониду — одна проблема решена. Виктор получит сына обратно, живого, может, даже окрепшего. Это будет жест доброй воли, достаточный, чтобы избежать мести старого воина. Отряду скажет, что отдал ненужного парня Денису в качестве оруженосца.
Самсон проводил глазами удаляющуюся парочку и уже почти поверил, что худшее позади, когда услышал конский топот.