Крис идет домой: читать начало книги онлайн

– Давай покончим с этим, – и сбежала по лестнице.

На последней ступеньке она остановилась и с нарочитой любезностью произнесла:

– Миссис Грей?

– Да, – ответила посетительница.

Она подняла к Китти спокойное желтоватое лицо с таким выражения, что у меня возникло острое, щемяще жалостливое расположение к ней: как прекрасно, что такая неказистая женщина столь горячо восхищается чужой красотой.

– Вы миссис Болдри? – спросила она так, будто обрадовалась этому, и встала с кресла.

Косточки ее плохонького корсета защелкали при движении. Что ж, сама она была не так уж дурна. Высокая, стройная, с округлыми формами, с благородной прямизной плеч; светлые волосы мягкой волной обрамляли красивый лоб; серые глаза, пусть и отстраненные, будто все достойное взгляда осталось в ее жизни где-то далеко-далеко, тем не менее переполняла нежность; несмотря на ее тонкость, что-то во всем ее облике создавало ощущение трогательной тяжести вола и доверчивости большой собаки. Притом она была и достаточно дурна. Ее покрыл гадкий налет неряшливости и нищеты; точно так же прекрасная перчатка, которая упала за кровать в гостинице и пролежала там день-другой, уже выглядит противной, когда горничная извлекает ее из пыли и пуха.

Она заговорила, как только мы сели:

– Моя старшая горничная – сестра вашей второй служанки.

Мы растерялись.

– Вы пришли за рекомендацией? – спросила Китти.

– О нет. Глэдис работает у меня уже два года, я всегда считала ее хорошей девушкой. Рекомендации мне не нужны.

Она провела ногтем по лопнувшему шву темной сумочки из свиной кожи, которая скользила у нее на коленях по гладкой шерсти юбки.

– Но девушки всякое болтают, вы же знаете. Не стоит их винить.

Казалось, она заблудилась в чаще смущения, потому не отрывала взгляда от азалий.

С твердостью женщины, которая сознает проклятье женской доли – дрязги слуг, – Китти сказала, что сплетни служанок ее не интересуют.

– О нет, это не… – глаза ее заблестели, словно мы допустили бестактность. – Не из-за сплетен служанок я хотела с вами переговорить. Я упомянула Глэдис, – она продолжала водить пальцем по лопнувшему шву сумочки, – потому что от нее услышала, что вы еще не знаете.

– Чего не знаю?

Она слегка потупила голову.

– О мистере Болдри. Простите, не знаю его звания.

– Капитан Болдри, – озадаченно уточнила Китти. – Чего же я не знаю?

Та посмотрела сквозь открытую дверь кудато вдаль – на темные ели и бледное мартовское солнце – и как будто что-то проглотила.

– Ну, что он пострадал, – тихо сказала она.

– Хотите сказать, он ранен? – спросила Китти.

Порыжевшие перья затрепетали, когда женщина подняла кроткое лицо, на котором читалось замешательство.

– Да, – произнесла она, – он ранен.

Ясные глаза Китти встретились с моими, и мы поддались необъяснимому людскому порыву – торжествующе улыбнуться при виде чужой низости. Ведь эта новость не была настоящей. Это никак не могло быть правдой. Военное министерство немедленно бы нам телеграфировало в случае ранения Криса. Это была одна из тех афер, о которых можно прочесть в газетах, где подобное свинство подробно описывают под заголовком «Жену солдата бессердечно обманули». Теперь она признается, что понесла кое-какие расходы по пути к нам для передачи этого известия, что она бедна, и, заметив участие на наших лицах, станет рассказывать истории о каких-нибудь невзгодах, оскорбляющих воображение, – о мебели из желтого дерева, которую почему-то жаждет конфисковать домовладелец, или о малокровном ребенке с перебинтованной шеей. Я опустила глаза и содрогнулась от омерзения. Тем не менее нечто во внешности этой женщины, какой бы неприятной она ни была, не допускало крайней степени низости. Я не сомневалась, что не будь тиранически пуста злосчастная блестящая сумочка, что подпрыгивала на ее дрожащих коленях, это бедное загнанное создание избрало бы путь честности и доброты. Как ни странно, лишь когда я посмотрела на Китти и отметила, как ее ярко расцвеченная миловидность парит над этой невзрачной мошенницей, словно великолепная хищная птица – над вялым, годным лишь в пищу насекомым, только тогда я ощутила всю унизительность момента.

Китти, как мне кажется, проявила излишнюю дотошность в расспросах.

– И как же он ранен? – спросила она.

Посетительница прочертила на ковре узор тупым мыском.