Крис идет домой: читать начало книги онлайн

Rebecca West

THE RETURN OF THE SOLDIER

Перевод с английского Дины Батий

Дизайн обложки Дианы Левандовской

В оформлении обложки использована работа «Комната с балконом» (1845) авторства Адольфа Менцеля, изображение взято с Wikimedia Commons. Иллюстрации использованы из издания New York: The Century Co., 1918

Автор иллюстраций – Norman Price

© Дина Батий, перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. Livebook Publishing LTD, 2025

Предисловие переводчика

Британка Ребекка Уэст написала роман «Крис идет домой» более столетия назад, в самый разгар Первой мировой войны. Сейчас текст читается не только как свидетельство эпохи, но и как образец тонкой психологической прозы, которая ставит вне– временные вопросы. Ребекка Уэст вдумчиво и виртуозно исследует жизнь в точке перелома. Ведь война в романе – символ внутренней катастрофы, любого потрясения, которое выталкивает из инерции. После уже нельзя жить по-старому, и приходится заново искать путь «домой».

Настоящее имя писательницы – Сесиль Изабель Фэйрфилд (1892–1983). Псевдоним Ребекка Уэст она взяла у дерзкой героини пьесы «Росмерс–хольм» Генрика Ибсена, успев сыграть ее за свою недолгую актерскую карьеру. Под этим именем она начала публиковать смелые по тем временам статьи о суфражизме.

Детство Уэст не было безмятежным. Ее отец, Чарльз Фэйрфилд, талантливый публицист и видный мыслитель, совершенно не справлялся с ролью главы семейства, играл на деньги, влезал в долги и в конце концов оставил жену с тремя дочерьми, отправившись за границу. Мама, Изабель Фэйрфилд, до замужества – знаменитая пианистка, перевезла дочек в Эдинбург и постаралась дать им хорошее образование. Бесконечные переезды, тревога о деньгах, книги, уроки музыки – все эти детали автобиографии отражены в семейной саге Уэст, которая открывается романом «Фонтан переполняется».

Будущая писательница переехала в Лондон учиться на актрису в Королевской академии драматического искусства, но вскоре оставила сцену ради журналистики. Она писала рецензии, эссе, репортажи, а со временем приобрела репутацию одного из самых точных голосов своего поколения. Мировую известность принесли ей путевые заметки о Югославии «Черный ягненок и серый сокол» (1941), а после Второй мировой войны – очерки о суде над фашистами из США «Смысл предательства» (1947), репортаж о Нюрнбергском процессе «Пороховая дорожка» (1955). Все это были работы зрелой журналистки с наметанным взглядом и отточенным стилем. При жизни Уэст была знаменита в первую очередь как журналистка, а сейчас переживает вторую волну популярности – уже как писательница.

Ее дебютный роман «Крис идет домой» – живое впечатление юной писательницы, написанное во время Первой мировой. Уэст села за текст в 1915 году, издали его в 1918-м, и первый тираж разошелся за две недели – настолько роман точно описывал то, что носилось в воздухе.

Уэст предложила непривычный взгляд на войну – не из траншей, а из тыла, из дома, где не слышны орудия, разве что лязг заплутавшего в небе цеппелина, где женщины по-прежнему заняты своими делами, но от былой безмятежности осталась только внешняя форма порядка. «Странность пришла в дом, и все было напугано ею».

Кроме того, она показала последствия снарядного шока, сейчас известного как посттравматическое стрессовое расстройство. Воздействие войны на психику солдата совпало с ростом общественного интереса к психоанализу. Из-за этого роман часто трактовали в психоаналитическом ключе, чему сама Уэст отчасти противилась. Позже она признавалась, что толчком послужила не теория Фрейда, а заметка из медицинского журнала о человеке, потерявшем память после падения, и знакомство с добродушной хозяйкой гостиницы – прообразом первой возлюбленной Криса. Тем не менее текст попал в нерв времени, и изменение психики солдата стало важным тропом послевоенной литературы, как и крушение привычной жизни его жены и домочадцев.

Наконец, эта история рассказана из той самой Ничьей земли, лиминальной зоны, где прошлое уже отступило, будущее еще не настало, где пока сохраняется связность сюжета и нет модернистской раздробленности, но взгляд уже переместился внутрь, к путанице переживаний и сомнений.

Однако ценность романа оказалась не только в его актуальности, но и в художественных достоинствах. Роман построен выверенно, на контрастах: холодный роскошный Болдри-Корт и стихийный романтический Монки-Айленд (где сама Уэст провела немало идиллических дней с Гербертом Уэллсом), внутренние размышления и действие, прошлое и настоящее, весна и война, новая жизнь и конец жизни.

Ребекка Уэст блестящий стилист, ей удается описывать природу, чувства, диалоги, сны, не скатываясь в пошлую сентиментальность. Музыкальность писательницы различима в ритме и звукописи, а пристальный взгляд художницы – в деталях, образах, сравнениях и цветах. Весь предметный мир крайне нагляден, и в нем любопытно присутствовать: рассматривать интерьер и наряды, а также вглядываться в лица персонажей при свете свечей.

Сейчас, столетие спустя, текст помогает рассмотреть поближе не только прошлое, но и настоящее.

Ведь вместо привычного любовного треугольника – хрупкий четырехугольник, где один мужчина и три женщины связаны между собой разными, порой мучительными чувствами. Они показаны в кризисной точке, где возникают этические и философские вопросы. Что делать, если вдруг осознаешь, что живешь не свою жизнь? Что важнее – долг или чувство? А любить – это позволить другому пребывать в сладостной иллюзии или все же помочь встретиться с правдой, даже если та может сокрушить?

Ребекка Уэст задает эти вопросы себе, своим героям и, конечно, нам, ее читателям – в какой эпохе мы бы ни жили.

Дина Батий

Ноябрь 2025

Глава 1

– Ах, да не раздувай из мухи слона! – простонала Китти. – Разве в наше время женщина станет волноваться из-за того, что муж не пишет ей пару недель! К тому же, окажись он в самом пекле, где идут ожесточенные бои, он нашел бы способ известить меня, а не ограничился бы словами «Где-то во Франции». С ним все в порядке.

Мы сидели в детской. Я не думала, что зайду сюда еще когда-либо после того, как ребенок умер; но я наткнулась на Китти, когда она вставляла ключ в замок, и задержалась, чтобы заглянуть в эту просторную комнату, полную белизны и чистых цветов, невыносимо радостную и родную, которую сохранили во всех мелочах, будто в этом доме все еще живет ребенок. Был первый щедрый день весны, солнце лилось так ярко сквозь высокие арочные окна и цветистые занавески, что в прежние времена пухлый пальчик непременно указал бы на новое полупрозрачное сияние бутона розы. Огромными пятнами свет ложился на голубой пробковый пол и мягкие ковры с узорами из диковинных зверей, пускал на белую краску и потускневшую синеву стен пляшущие лучи, за которыми стоило бы неотрывно наблюдать часами. Он падал на лошадку-качалку – по убеждению Криса, подходящий подарок для годовалого сына, – и подчеркивал, до чего же славная эта лошадка, сказочно пегая; он выхватывал Мэри и ее ягненка[1] на оттоманке с обивкой из чинца[2]. На каминной полке, под любимым плакатом с рычащим тигром, в позах одновременно неловких и расслабленных, будто готовые к игре на радость хозяину, но не способные противостоять дремоте в столь теплый денек, сидели и плюшевый мишка, и шимпанзе, и мохнатый белый пес, и черный кот с закатывающимися глазами. Все было на месте, кроме Оливера. Я отвернулась, чтобы не подглядывать, как Китти навещает своего покойника. Но она окликнула меня:

– Заходи, Дженни. Я хочу высушить голову.

Я посмотрела на Китти и только теперь заметила, что ее золотистые волосы струятся по плечам и что поверх платья она надела тонкий шелковый жакет, расшитый розами. Выглядела она в точности как девушка с обложки журнала, так и хотелось оглядеть ее в поисках ценника на пятнадцать центов. Она толкала большое плетеное кресло няни с привычного места у высокого детского стульчика к центральному окну.

[1] Речь о детском стишке «У Мэри был ягненок» («Mary Had a Little Lamb»), который в 1830е годы написала американская писательница Сара Джозефа Хейл. Стихотворение легло в основу детской песенки, ставшей популярной и в Великобритании. – Здесь и далее примеч. пер.

[2] Чинц – индийская ткань с изображением животных или растений, которой англичане обивали мебель.