– Обычно я делаю птиц, но интересно поработать и с другими животными. Почти готово. – Она достает из коробки бумагу, в которую завернут пучок волос, несомненно, человеческих. – Обычно под конец я помещаю в чучело что-нибудь от обитателей Гардбриджа – обрезок ногтя, волос… И духов притягивают к Гардбриджу те, кому принадлежали эти волосы.
Я вспоминаю диораму в своей комнате, и меня охватывает еще большее отвращение.
– Но ты же хочешь, чтобы духи приходили именно к тебе.
– Верно, они и придут ко мне, но так смогут наведаться ко всем обитателям дома. Узнаешь цвет волос?
Я узнала их сразу – жесткие, уже тронутые сединой. Несмотря на твердое намерение не думать об Айрис плохо, я вдруг соглашаюсь с мистером Форстером.
Айрис сияет.
– Ну разумеется. Эдварда.
– Если ты собираешься подсылать духов, трудно выбрать менее восприимчивого человека, чем твой брат, – поддразниваю я.
Миссис Норт поднимает голову.
– Вашими устами глаголет сама истина, миссис Стоунхаус.
Айрис смеется.
– Неважно, что Эдвард скептик. Я не ради него.
На это мне сказать нечего.
– А почему ящерица? – спрашиваю я.
– Они шустрые и отлично умеют маскироваться.
О чем она? Что Эдвард – мастер маскировки?
Айрис, должно быть, почувствовала мою настороженность и спешит добавить:
– Ну то есть, они гибкие, быстрые и… – Она неловко замолкает.
– Уверяю вас, в ящерице не кроется никакого смысла, – выручает ее миссис Норт. – Айрис любит всех живых существ в равной степени. Она просто неточно выразилась.
– Дядя говорил тебе, что считает мои занятия странными? За эти годы он высказывал самые разные мнения.
– Нет, – отвечаю я.
– Но, думаю, о моем характере все же кое-что сказал.
Айрис хмурит брови, нож выскальзывает из руки, и на пальце, который задел его кончик, выступает капелька крови. Миссис Норт тут же начинает хлопотать, но Айрис отмахивается:
– Не суетись, Южанка. Ничего страшного, ерунда. – Она подносит палец ко рту и отсасывает кровь. – А он много обо мне говорил?
– Да нет… – начинаю я.
– Но, по всей видимости, не преминул сделать пару-тройку клеветнических замечаний о моем якобы пошатнувшемся рассудке. Ну вот, у тебя такой вид, словно ты извиняешься, Энни. Правда в том, что он просто меня не уважает. Не верит в мой дар и считает, что меня вообще лучше запереть или отправить в психлечебницу. Он говорил такое, когда я была маленькая. Вполне в его духе – примчаться и сразу попытаться настроить тебя против меня.
– Хватит, Айрис, – говорит миссис Норт. – Я уверена, ни о чем таком он и не думал.
– Ты прекрасно знаешь, что думал, – огрызается Айрис. – Я не нужна, ведь правда? А это легкий способ от меня избавиться. Если бы не ты, Южанка, и не Эдвард, вполне вероятно, я там бы и очутилась. Иногда мне кажется, что для меня так было бы лучше. – Она отшвыривает нож.
Я вспоминаю, что, по мнению мистера Форстера, мать не особенно любила Айрис, и в который раз чувствую укол жалости. Но все-таки ее вспышка поразила меня, и я смотрю на миссис Норт. Та явно обиделась.
– Айрис, – я дотрагиваюсь до ее руки, – ты должна мне поверить. Я сразу поняла характер вашего дяди. Повторяю, он не мог сказать мне ничего такого, что заставило бы меня думать о тебе иначе. Тебе служат поддержкой Эдвард и миссис Норт, а теперь еще и я. И не вздумай говорить, что ты здесь не нужна.